Пока я пишу эти строки, на подоконник вползает мокрица. Если перевернуть ее на спинку, она приложит отчаянные усилия, чтобы снова очутиться на ногах. И все это время у нее будет "цель". Но вот ей удалось перевернуться, и мы словно видим победное выражение ее "лица"! Она уползает, а я пытаюсь представить себе, как могла бы она на ближайшем сборище мокриц рассказать свою историю и молодые мокрицы смотрели бы на нее с восхищением, как на насекомое, которое добилось своего в жизни. И в то же время к ее самодовольству примешивается оттенок разочарования. Теперь, когда ей удалось всего достичь, жизнь кажется бесцельной. Может быть, она еще вернется назад в надежде повторить сей подвиг. Надо бы пометить ее спинку чернилами, чтобы можно было ее узнать если она вдруг рискнет вернуться. Невольно подумаешь: "Отважное насекомое эта мокрица. Неудивительно, что этому виду - несколько миллионов лет".
Эрик Берн, Игры, в которые играют люди