Кратко о предыдущих частях: мои приятели решили стать моими конкурентами и мне пришлось придумать решение. В этой главе оно получит неожиданное развитие.
Новые хлопоты
Большинство наших историй начиналось с телефонного звонка.
- A-Sqia computers, добрый день! – отвечает Маша на очередной звонок.
Накануне она рассказала историю:
- Представляешь, мне вчера мама звонит, я поздоровалась, а она мне говорит: – Ты чего?
- А ты чего? – спросила Тома.
- Оказывается, она мне сказала привет, а я ей ответила - A-Sqia computers, добрый день!- и даже сама не заметила!
Итак,
- A-Sqia computers, добрый день! – отвечает Маша на очередной звонок.
Лицо её меняется с дежурно-скучающего на потрясённое:
- Это тебя, – протягивает она трубку и я уже жду подвоха.
- Здравствуйте, – раздался поставленный голос. – Это «Городской телеканал», мы всей редакцией с удовольствием читаем ваши статьи, были на вашем шоу, хотим предложить вам участвовать в нашей телепередаче о компьютерах в качестве ведущего рубрики.
Тут, наверное, и моё лицо совершило те же метаморфозы.
- ...Вы не платите мне гонорар, я не плачу вам за рекламу, – проговорил я привычную мантру.
Где-то за полгода до этого я уже пытался снимать у себя в офисе телепередачу. Однако, посмотрев кадры... затеял у себя срочный ремонт. Тогда я впервые столкнулся с феноменом видеокамеры – привычные живому глазу детали в камере могут выглядеть по-другому и, самое главное, значительно хуже! Интерьер моего офиса в камере выглядел потрёпанной коммуналкой. У меня и до этого было желание переклеить доставшиеся обои на современные, пробные съёмки были решающей каплей.
Пока мы занимались переустройством, на одном из местных телеканалов вышла телепередача... о компьютерах. Сделана она была полностью в рекламно-развлекательном духе и на очень местечковом уровне. С явным подражанием перестрочно-молодёжным передачам. Это конкуренты решили зайти на ТВ – и выходило это у них как-то беспомощно.
Мне же хотелось делать в познавательном ключе – слова «формат» я ещё не знал. Первые пробы показали – всё занимает значительно большее время, требует подготовки, сценария, работы над речью...
Да, я был уверен – буду говорить в камеру легко и непринуждённо, как модные тогда телеведущие с модных центральных телеканалов. Однако утаращившаяся на меня бездна объектива гипнотически парализовала мысль, рассыпала все слова в отдельные буквы – преимущественно на «э», «бэ» и «мэ». А уже оформившийся в статьях лёгкий стиль превращала в мученический научно-канцелярский клейстер.
- Это ты не по-человечески, – смотрел на меня мой ньюф Нуф на прогулках, когда я наедине с ним пытался репетировать.
– Так ты мне на косточку не заработаешь, – сутуло добавляла его походка.
Ремонт офиса несколько затянулся, а тут ещё передача конкурентов – и я несколько остыл к идее.
А тут – снова здорова:
- ...мы «Городской телеканал»... будьте у нас ведущим...
И, самое главное – они согласились на мои условия!
И, самое невероятное – у меня стало получаться!
Передача выходила еженедельно по вечерам четверга и в моём графике пришлось найти время для написания сценария, вечера для съёмок и 2-3 часов монтажа по расписанию канала.
Чичиков уж съел чего-то чуть ли не двенадцать ломтей и думал: “Ну, теперь ничего не приберет больше хозяин”. Не тут-то было. Хозяин, не говоря ни слова, положил ему на тарелку хребтовую часть теленка, жареного на вертеле, лучшую часть, какая ни была, с почками, да и какого теленка! - Два года воспитывал на молоке, - сказал хозяин. - Ухаживал, как за сыном. - Не могу, - сказал Чичиков. - Да вы попробуйте, да потом скажите: не могу. - Не взойдет. Нет. Не взойдет. Нет места. - Да ведь и в церкви не было места. Взошел городничий — нашлось. А ведь была такая давка, что и яблоку негде было упасть. Вы только попробуйте: этот кусок тот же городничий. Попробовал Чичиков — действительно, кусок был в роде городничего. Нашлось ему место, а казалось, уж нельзя было поместить.
И так была уже хорошо упакована вся рабочая неделя – переговоры с заказчиками и поставщиками (и подготовка к ним), повседневные дела в фирме, написание статей, приём грузов, учёт... А вот попробовал на вкус эфир ТВ – нашлось время (и силы!) и для него.
Эффект городничего сработал и тут.
Передача состояла из трёх сюжетов – два рекламных и третий – мой. Так же, как и в статьях – я рассказывал об устройстве компьютера, о его компонентах, о программах – настоящий ликбез.
Для съёмок сюжетов я привлекал музыкантов, диджеев с радио, дизайнеров – мне и самому было очень интересно с ними беседовать.
Одновременно ликбез происходил и со мной – я стал изучать, как «устроен» кадр, межкадровые взаимоотношения смыслов и композиций, как монтируется сюжет.
Монтаж происходил на «линейке» – двух видеомагнитофонах, в одном – кассета с отснятым на камеру видео (исходник), в другом – кассета (мастер), на который записывается фрагменты с исходников, которые, в итоге, должны образовать окончательный сюжет.
По нормам на производства минуты мастера (готового сюжета) допускалось 40 минут монтажного времени, моей рубрике отводилось 3 минуты – за 2 часа мы должны их полностью смонтировать. Мне в начале казалось – управлюсь за час. Чего там.
Правилом хорошего тона было прийти в студию накануне, отсмотреть исходники, записать хронометраж необходимых франментов и дублей - для этого было отдельное расписание и нужно было загодя записаться на отсмотр. И уже с листком выписанных таймкодов приходить на монтаж:
- Кассета Д145, хронометраж с 2.30.12 до 3.47.18, – говорил я монтажёру Олегу, он вставлял нужную кассету в один магнитофон, крутил шаттл и переписывал указанный фрагмент на мастер. Шаттл – это штучка, вращая кототорую монтажёр выставляет кассету на нужный кадр.
- Кассета А012, хронометраж 45.08.22 до 47.15.05.
Так, последовательно, собирался сюжет.
Выражение «2.30.12» означало 2 минуты, 30 секунд и 12 кадров. В стандарте телесигнала PAL, который исторически используется у нас, в одной секунде 25 кадров. В американском стандарте NTSC – кадров в секунде 30. Теперь и вы прошли минимальный ТВ-ликбез, может пригодится.
- А здесь записываем закадровый голос, – Олег доставал микрофон и я записывал текст, который, продумывая сценарий, накануне тщательно «утрамбовал» в хронометраж.
Многократно прочитанный текст на записи устраивал праздник непослушания. Внезапно оказывалось – некоторые слова содержат слишком много взрывных звуков и микрофон начинает «запираться» – и тогда буквы «п», «б», «т», «к» превращаются в бухтящее месиво и нужно отдельно разминаться скороговорками именно под них. Или заменять слова. Предложения, накануне хорошо считываемые с листа, внезапно, при прослушивании записи превращаются в корявый чертополох. Дубль, который на отсмотре казался мне удачным, в окончательном монтаже выглядел уныло-заумным – значит, надо было его либо резать, либо перекрывать видеорядом. Подготовленные музыкальные треки начинали диссонировать с голосом – и нужно было тут же отслушать и выбрать замену.
Это уже ликбез для тех, кто понимает разницу между PAL и NTSC.
- Вы скоро? – внезапно заглянула голова в монтажную комнату почти сразу, как мы начали работать.
- Какое хамьё у них тут, мы ведь только начали работать, – возмущённо восстал мой внутренний голос.
- У нас ещё 20 минут, – ответил Олег.
Голова скептически исчезла.
- Как – 20 минут? – я прямо почувствовал, как у меня глаза – как в мультиках – превратились в ёлочные шары с мигающей гирляндой. – Куда делись полтора часа???
Эфир – завтра, кассету нужно сдать сегодня до 19ч, её в стопке с другими увезёт на телецентр специальная машина, а сюжет готов только наполовину.
Главный грех на ТВ – не вложиться в расписание и украсть монтажное время у коллег. Абсолютный грех – проворонить, прохлопать эфир. Слово «пропустить» тут не... сомасштабно, эфир можно только бездарно... пропозорить. Какие бы вы ни знали более жёсткие слова – они все подходят.
Поэтому фраза «у нас ещё 20 минут» – это иероглиф. Она – и спасение, и вдохновение, и ещё какой волшебный пендель без наркоза.
Время действительно относительно в контексте, о котором не мог знать Энштейн – внутри монтажной комнаты оно меняло агрегатное состояние и утекало – не между пальцев, а в монтажные стыки. Искривление пространства начинается за порогом студии.
- У нас ещё 20 минут.
- Как – 20 минут?
Дальше произошёл новый переход через пространственно-временной континуум – и непостижимым образом мы завершили весь сюжет. Взмокшие, мы выходили из студии, мимо нас в континуум уже рвались следующие авторы.
Позже, уже сам занимая кресло монтажёра – уже на новостном телеканале – наблюдал и был участником других подвигов – когда уже шёл прямой эфир, режиссёр Рита поминутно названивала к нам в монтажную комнату:
- Алина уже начинает подводку, вы скоро?
- Уже пишем мастер! – отвечал я, а журналистка Лена – автор сюжета, который сейчас ждут в эфирной – кричала в коридор:
- Все разошлись, я сейчас бежать буду.
А у меня в это время с компьютера на кассету записывались последние секунды пятиминутного сюжета, с которым она приехала из области всего за полчаса до эфира. Умница Лена ещё в машине, в дорожной тряске – через видоискатель камеры оператора! – отсмотрела съёмки и уже на монтаже скороговоркой выдавала мне хронометраж с точностью до кадра – и мы даже успели записать закадровую озвучку.
И вот, индикатор «Record» гаснет, я выставляю кассету на начало сюжета и жму кнопку «Eject» – это всё отнимает – не секунды, а растянувшиеся секундищи! - забираю выезжающую из видеомагнитофона кассету (журналистам было строго запрещено прикасаться к видеотехнике!), Лена выхватывает её у меня, пантерой летит по коридору, подбадриваемая прижавшимися к стенам коллегами, сюжеты которых уже прошли, и, как эстафетную палочку – передаёт её режиссёру Рите. Рита отработанным движением одной рукой вставляет мастер в видеомагнитофон, другой рукой отмахивает ведущей эфира Алине, которая из последних сил и слов дотягивает подводку к сюжету. И вот – наш сюжет выходит в эфир – секунда в секунду!
Время в такие моменты превращалось в сыр, а дырочки – это те самые пространственно-временные континуумы. И мы умудрялись проскакивать в них – от момента «Как - 20 минут?» до «Все разошлись!» – неоднократно, каждый раз из невозможного – к той самой секунде, когда сюжет кадр за кадром уходил в эфир и мы могли вернуть время в нормальное течение!
Умницу Лену, к слову, я теперь часто вижу на центральных каналах.
В этом месте я забежал вперёд – это такой континуум произошёл внутри сюжета моих историй – года на три. Поэтому вернёмся в 97-й, когда у меня был первый монтаж и премьера моей рубрики в передаче о компьютерах – между переговорами, договорами, заказами, поставками. К которым скоро добавились новые хлопоты.
Продолжение следует.
Ваш HappyTalkie