Простой

9 мин

26K

«Укрытие», оно же Саркофаг, стало неотъемлемой часть внешнего вида ЧАЭС в представлении рядового человека и среднестатистического геймера. Это — конструкция из стали и бетона укрыла от мира развёрстую дыру реактора 4-го энергоблока Чернобыльской АЭС. Это — памятник первой Атомной эре, начавшейся с огненных грибов над Аламагордо и Японией и закончившийся полуночным взрывом на ЧАЭС. Это — гигантский короб, появившийся за считанные месяцы в тяжелейших условиях, с которыми когда либо сталкивались строители.

Кто первый понял масштаб проблемы и сказал, что развал реактора 4-го энергоблока надо будет закрывать отдельным сооружением, достоверно неизвестно. К строителям обратились вскоре после аварии, пока ещё даже было непонятно, что вообще творится в радиационном иномирье. Уже 27 числа замминистра Минэнерго А.Н. Семёнова назначили председателем строительной подкомиссии, пока без конкретики, но с прицелом на большие строительно-монтажные работы (СМР).

8 мая. С докладом для оперативной группы (ОГ) выступает зампредседателя СМ СССР И.С. Силаев, после которого министр среднего машиностроения Е.П. Славский заявил: «Залить и забыть». Академик А.П. Александров отверг идею из-за высокой температуры внутри реактора. По некоторым данным, этот спор был 10 мая.

К слову, позже Славский между делом сгенерировал идею закрыть реактор алюминиевой крышкой. Назвали её «Зонт». При первом же подъёме крышки вертолётом в воздух тросы лопнули и конструкция поломалась. К тому времени и сам Славский понял, что идея с учётом температуры и неразведанности развала реактора плохая. На том и закончили операцию.

10 мая. ОГ заслушивает доклады ещё одного зампредседателя Совета министров Ю.П. Баталина и министра энергетики и электрификации А.И. Майорца о проекте захоронения 4-го энергоблока. По итогу приказывают:

«Принять к сведению сообщение тт. Майорца и Баталина по этому вопросу. Исходить из необходимости максимального ускорения подготовки проекта;

Поручить тт. Баталину, Майорцу и Ахромееву разработать и представить 13 мая 1986 г. на утверждение ОГ графики работ по ликвидации последствий аварии;

Возложить на т. Баталина руководство подготовкой проекта захоронения повреждённого энергоблока.»

В этот же день к месту аварии выезжает группа ВНИПИЭТ (Всесоюзный научно-исследовательский и проектный институт энергетических технологий), которая должна разведать местность, оценить степень разрушения энергоблока и набросать проекты заделки реактора.

11 мая. Семёнов подписывает «Программу работ по составлению схемы консервации 4-го ЭБ ЧАЭС». За 1,5 дня следовало провести такой объём работ, что в обычной обстановке составляется и согласовывается (по личному опыту, последнее как раз самое сложное) неделями!

15 мая. Правительство поручает Минсредмашу начать работы по консервации атомной станции.

16 мая. Создаётся центральный штаб Министерства среднего машиностроения для организации действа и формируется структура на базе 12-го Главного монтажного управления (Главмонтаж). Так появилось специальное строительное управление УС-605.

28 мая. Рассмотрены проекты вариантов заделки 4-го блока и было дано добро на реализацию одного из них (о нём ниже).

29 мая. Решение закрыть 4-й блок сооружением, получившим название объект «Укрытие реактора №4 Чернобыльской АЭС», и приказ о начале его проектирования утверждается Постановлением ЦП КПСС и СМ СССР №634-188.

5 июня. Выходит Постановление ЦП КПСС и СМ СССР «О подготовке к консервации ЭБ №4» №663-194. По нему основные работы должны были закончиться к концу сентября 86-го. На всю консервацию выделялось около полугода.

11 июня. На основании Постановления №663-194 разрабатывается «Директивный график производства работ по ЛПК (ликвидация последствий катастрофы — прим. моё) на ЧАЭС».

12 июня. Замминистра Минсредмаша А.Н. Усанов утверждает «Структуру Монтажного района УС-605 в Чернобыле». В него вошли:

• специализированный монтажно-строительный участок №10 (СМСУ-10) по механомонтажным работам;

• прорабство №11 пусконаладочных работ энергетического, теплотехнического, санитарно-технического оборудования и систем;

• СМСУ-80 по монтажу оборудования, систем КИПиА (контрольно-измерительные приборы и автоматика) и связи;

• прорабство №51 по радиационной безопасности и дозиметрии;

• прорабство №33 пусконаладочных работ электрооборудования, систем КИПиА и связи;

• СМСУ-23 по сооружения подземных коммуникаций;

• прорабство №24 по выполнению буровых работ;

• специализированный участок №109 по выполнению теплоизоляционных работ и химзащиты металлоконструкций от коррозии;

• проектно-технологическое отделение по проектированию технологии демонтажных и монтажных работ в условиях 4-го блока ЧАЭС и организации дезактивационных работ;

• специализированный участок механомонтажных работ № 6 по обеспечению монтажных работ подъемно-транспортными механизмами, землеройной техникой, автовышками, грузовым и легковым транспортом;

• цех монтажных заготовок №1;

• группа оперативного надзора.

Для понимания, насколько сложной целью для консервации был 4-й энергоблок. Кроме радиации, доходившей до 1000 Р/ч у стен станции (к июню излучение упало до 300 Р/ч), нагромождения кусков конструкций на прилегающей территории, проблемным стал размер объекта. Обычно высота блока указывается в 71,5 м, но это — высота от пола подреакторных помещений (бассейнов-барботеров), фактическая, от уровня земли, превышала 77 м. В самом жирном месте, с учётом машзала и помещений под баки планово-предупредительных работ, ширина блока превышала 191 м. Длина, опять же с учётом машзала — около 150 м.

Много проблем доставляло расположение 3-го и 4-го энергоблоков в едином корпусе, сильно пострадавшем от взрыва: мало того, что нужно делать отдельную стену внутри строения, так ещё и при строительстве для удешевления решили использовать сборно-монолитную конструкцию с ребристыми стеновыми панелями. Такая конструкция легко разрушалась, о чём писали в Госстрое, когда Минэнерго запросил разрешение на применение такой схемы… Но к тому моменту, когда делали этот запрос, спаренные энергоблоки успели сделать не только на ЧАЭС, но и на Курской, и на Смоленской, и на Игналинской АЭС.

За проектирование «Укрытия» взялись ещё 20 мая, не дожидаясь окончательного решения правительства. Головной организацией был ВНИПИЭТ, в помощниках было много других проектных институтов по всей стране. Всего было проработано 18 решений «Укрытия» (с учётом разных вариаций могут встречаться цифры в 28 и 40 решений). Основными предложениями был:

• Насыпка искусственного холма из щебня и бетона с озеленением сверху. Как ранее говорил академик, Александров это не решением проблемы, а спихивание её на потомков, которым достанется ядерный киндер-сюрприз, где будут происходить никому не известные процессы.

• Засыпка металлическими шарами. Идея не лучше предыдущей, только ещё и дорогущая.

• Возведение арочного перекрытия в 230 м. Строительство должно было занять 1,5-2 года, что не входило в жёсткие графики.

• Накатные своды и купола до 120 м. Тоже слишком долго реализовывать.

• Наконец, проект с 50-метровым пролётом, опирающимся на сохранившиеся конструкции. Он был и дешевле предыдущих, и проще. Выбрали его.

Очень много работы провёл Научно-исследовательский и конструкторский институт монтажной технологии (НИКИМТ). Там были разработаны ППР и ПОР (проект производства работ и проект организации работ) на монтажные работы, которые впервые в истории проводились в зоне сильного радиоактивного загрязнения, средства защиты техники от излучения и её последующей дезактивации. Было решено максимально автоматизировать работы, применив системы автоматической расстроповки. Металлоконструкции должны были собираться в несколько этапов: сперва сварка мелких деталей в зоне с небольшим фоном, потом — проводить промежуточную сборку в более крупные узлы, а окончательно, непосредственно на стройпрощадке, быстро собирать приехавшие детали в многотонные конструкции, быстро монтируемые кранами.

Гендиректор НИКИМТа, Ю.Ф. Юрченко, лично присутствовал и впоследствии руководил работами на АЭС.

11 августа проект «Укрытия», прозванного в простонародье Саркофагом, был подписан Славским, но эта версия была не окончательной — во время строительства постоянно вносились корректировки (это в принципе обычное дело для любого более-менее крупного объекта).

Всего выделяют несколько этапов строительства:

• очистка территории вокруг 4-го блока и устройство бетонированной стройплощадки;

• возведение защитных (пионерных) стен;

• устройство разделительных стен между помещениями 3-го и 4-го энергоблоков;

• возведение каскадной северной стены;

• покрытие машзала;

• монтаж контрфорсной стены;

• возведение опор и монтаж на них покрытия;

• устройство систем вентиляции и диагностики реактора.

Первым делом начали всё-таки обустраивать тылы. Создавались городки для рабочих, которых мобилизовывали по всей стране, налаживали прямые бесперебойные поставки материалов, машин, оборудования. На ж/д станции Тетерев прокладывались новые пути. 24 мая организована база снабжения и обслуживания автотранспорта. 25 мая, в 13 км от стройплощадки, начали строиться три бетонных завода, два из которых были запущены 20 июня и выдавали до 2500 куб.м бетона в сутки.

Для работы стащили почти 1000 единиц техники, для самых важных работ были пригнаны колёсные краны Liebherr LTM 1300 и тяжёлые гусеничные Demag CC 4000 и CC 4800. Для заливки бетона были закуплены насосы Schwing, Putzmmeister, Worthinton с дистанционным управлением.

Сперва начали очищать территорию от радиоактивных обломков да и от кусков разрушенных конструкций блока. Ещё в первые дни после аварии пытались это сделать бульдозерами, но они быстро вышли из строя и загрязнились так, что сами стали фонить сильнее окружающей местности. Вскоре в бой пошли военные инженерные машины ИМР-2, специально созданные для действий в радиоактивных зонах после ядерных взрывов. Но вот чернобыльская радиация шла не только от земли, но и сверху, и была она не простой альфа или бета, на которые рассчитаны надбой и подбой военной техники, а всепроникающей гамма. Броня ИМР снижала её воздействие всего в 10 раз, потому вскоре пошли комплекты дополнительной зашиты со снижением излучения в 100 раз. Для работ с осколками графита и частей ядерного топлива, вблизи стен реактора, где фонило в среднем от 200-250 Р/ч, танкостроители к концу мая подогнали модификации с 500- и даже 2000-кратной защитой экипажа (ИМР-2Д).

Кроме людей туда пошли роботы: финский погрузчик TORO 400, японский бульдозер для подводных работ Komatsu D155W, немецкий Liebherr PR-751, отечественные ДЭТ-250М с системой дистанционного управления СДУ РОГУН и главная звезда — комплекс «Клин-1», сделанный на базе ИМР. Они сгребали радиоактивный мусор в контейнеры, которые потом обычные ИМР или «Клин» своими ковшами отвозили на захоронение, обустраивали пути для подъезда техники, для работы кранов, весивших без груза до 1440 т.

Сперва заражённый выбросами на глубину 15-30 см грунт хотели удалить, но поверхность постоянно перемешивалась гусеницами и решили просто всё засыпать слоем толщиной от 1,7 до 10,1 м, поверх которого накидать плит. Получилось не очень. Поверхность была неровной, местами торчали арматурины и остатки металлоконструкций энергоблока. Ну а какое качество вы хотели от работы зоне с таким фоном? Чтобы не разносило радиоактивную пыль, постоянно проводились работы по пылеподавлению, всё мыли и поливали различными составами. Отлично подошла сульфидно-спиртовая барда — отходы лесной промышленности. При очистке помещений выяснилось, что простая вода для этой цели подходила плохо: один офицер приказал солдатам отдраить бетонный неотделанный пол в ХОЯТ (хранилище отработанного ядерного топлива), чтоб блестел как шахматная доска. Бойцы его не отмыли, а вогнали радиацию с водой внутрь на 20 см. Потом пришлось выдалбливать эти сантиметры отбойными молотками.

А следом за очисткой территории на площадку потянулись строители. Их работу опишу в следующей части.

Новости, обзоры продуктов и конкурсы от команды Timeweb.Cloud — в нашем Telegram-канале ↩