Я всю жизнь занимаюсь программированием и привыкла смотреть на любую систему инженерно: искать паттерны, раскладывать сложное на части, строить модели. Через это же мышление я анализировала вопросы, которые меня всегда интересовали. Что такое Человек? Есть ли свобода воли? В чём смысл жизни? В итоге свои ответы я нашла, и у меня получилась простая формула. О чём я сейчас и расскажу.
Итак, чтобы ответить на вопрос «Что такое Человек», надо понять, чем человек отличается от животного, в чём заключается дельта между ними, надстройка. А правильный базис для поиска ответа лежит в том процессе, который и животного, и человека сделал. В эволюции.
Формула эволюции
Эволюция как процесс раскладывается на компоненты, и это разложение известно больше века:
Эволюция = Наследственность + Изменчивость + Отбор
Три компонента стоят в формуле, под ними — четвёртый, субстрат, на котором всё работает.
Субстрат — живой носитель: клетка, организм, тело. То, что физически существует как обособленная единица и делится, копируя себя. Без носителя эволюционировать нечему.
Наследственность — передача паттерна следующему такту, копирование с сохранением. Её несут гены.
Изменчивость — вариация при копировании. Без разброса нечего отбирать.
Отбор — механизм, который из вариантов оставляет одни и отбраковывает другие по критерию качества.
Любой эволюционный процесс задаётся этими параметрами. Генетические алгоритмы в оптимизации — ровно та же четвёрка, которая была вдохновлена биологией: популяция решений (субстрат), копирование удачных (наследственность), мутация и кроссовер (изменчивость), фитнес-функция плюс правило отсева (отбор).
Теперь через эту формулу посмотрим на животное и на человека.
Субстрат один и тот же у людей и у животных — это тело. Наследственность и изменчивость тоже есть у обоих: животное учится и варьирует поведение при жизни. Ворон-родитель показывает молодому, как достать еду инструментом, значит, знания наследуются; молодой волк валяет дурака, пробует, исследует — это похоже на мутацию, только в поведении.
Теперь рассмотрим, что такое отбор. Он состоит из двух частей.
Первая — фитнес-функция: критерий, по которому один вариант считается лучшим, чем другой. У животного фитнес-функция задана жёстко. Оно есть машина по воспроизводству генов: павлин с громоздким хвостом, лосось, гибнущий на нересте, самка богомола, съедающая самца, — каждый исполняет программу, записанную в коде, и под сомнение её не ставит. Выживание и размножение генов — это и есть цель: животное не спрашивает зачем, вопросов не задаёт, о смысле жизни не размышляет, потому что цель уже задана извне и не обсуждается.
Вторая — оператор отбора, механизм, который приводит его в исполнение. У животного это среда: хищник, голод, климат, конкурент вычисляют, кто прошёл фильтр. Животное либо приспособилось и размножилось, либо выбыло. Оно не договаривается с сородичами приостановить этот фильтр — волки не заключают договор о неконкуренции. Животное не применяет оператор отбора к самому себе: оно варьирует поведение, чтобы подстроиться к существующим правилам, но не выбирает критерий, по которому себя менять.
Сложим картину: у животного внутри три компонента эволюции (субстрат, наследственность, изменчивость) из четырёх, а отбор целиком снаружи — фитнес-функцию задают гены, оператором служит среда.
На этом фундаменте стоит человек. Всё перечисленное есть и у нас: мы животные. Весь вопрос — в том, что надстроено сверху.
Социальное животное
Надстройка началась с одного: человек — социальное животное. Мы не самые быстрые, не самые крупные и не самые сильные. Единственное наше эволюционное преимущество — способность объединяться и действовать сообща. Слаженная группа сильнее любого хищника и любого одиночки, поэтому для человека размер и связность группы — вопрос выживания: чем больше людей удаётся собрать в одно целое, тем сильнее вид. Дельта между нами и животным начинается со слова «социальное», и вся дальнейшая история — это история о том, как человек собирал всё бо́льшие группы.
У животных тоже есть кооперация, она держится на двух механизмах, и оба упираются в потолок. Рассмотрим два вида альтруизма.
Первый — родственный альтруизм: помогай тем, кто несёт твои гены. Работает только среди родни, а близкой родни у любого немного.
Второй — реципрокный альтруизм: помогай тому, кто поможет в ответ. Он ломается, как только группа становится слишком большой, чтобы отслеживать, кто обманывает: устойчивых связей мозг держит около 150 — это число Данбара.
Чтобы расти дальше, виду требовалось объединить неродственных и незнакомых — тех, с кем нет ни общих генов, ни возможности уследить за взаимностью. Биологического механизма для этого у животного нет. Здесь вид и упёрся в стену, и через эту стену он прошёл, изобретя то, чего в природе до него не существовало.
+ Нравственность
Связало неродственных то, что нельзя потрогать: общая идея. Сакральное правило, миф, вера, принцип, одинаковый для всех, кто его разделяет. Незнакомцы, у которых нет общей крови, оказались способны доверять друг другу через общее «так правильно» и «так свято». Идея и смысл сделали то, что не могло сделать родство, — собрали в одно тех, кого биология держала порознь.
Природа собрала Нравственность из того, что уже было, перенаправив старые механизмы. Серотонин — древнейший нейромедиатор, есть даже у червей. У животных он держит доминирование: высокий серотонин у альфа-самца означает статус, «я главный». У человека вентромедиальная кора и островковая доля переосмыслили этот сигнал, и «я главный» сместилось к «это правильно». Похоже устроена и история с окситоцином: у животного он делит на своих и чужих по принципу «опекай своих, обороняйся от чужих» — у человека то же деление читается как «правильно и неправильно». Механизмы, которыми животное держало иерархию и границу стаи, развернулись на горизонталь — на объединение чужих вокруг общего правила.
У этого есть археологическая датировка. Преднамеренные ритуальные захоронения (Схул, Кафзех) — около 100 тысяч лет назад. Хоронить мёртвого по ритуалу — действие без выгоды: горюют и слоны, но похороны по обряду — это уже не эмоция, а нравственный поступок «с мёртвым надо поступить правильно». Дальше — забота о нетрудоспособных у неандертальцев Шанидара. И вершина — Гёбекли-Тепе: храмовый комплекс возрастом 11,6 тысячи лет, построенный охотниками-собирателями за тысячи лет до земледелия. Не зернохранилище и не крепость — святилище. Сначала общая вера собрала строителей, и лишь потом возникла нужда их кормить. Идея пришла раньше хлеба.
+ Видение
Второе приобретение — это Видение, способность вообразить то, чего ещё нет. Не скомбинировать уже виденное, а увидеть внутри образ, которого не существует в природе, и потянуться к нему.
У неё свой адрес в мозге — сеть пассивного режима, Default Mode Network. Она включается, когда человек свободен от внешней задачи: в тишине, в одиночестве, перед сном. Это аппаратура мысленных путешествий во времени и достраивания несуществующего. Сама сеть есть и у других млекопитающих, но у человека развита несопоставимо — а с ней и способность достраивать то, чего нет.
Маркер этой способности в археологии — изображение того, чего в природе нет. Человек-лев из пещеры Холенштайн-Штадель, статуэтка возрастом около 40 тысяч лет: тело человека с головой льва. Такого животного не существует. Это материализованная визуализация несуществующего: кто-то увидел химеру внутри, в пассивном режиме, и вынес наружу. Туда же — выход из Африки (движение к чему-то за горизонтом) и земледелие (посадить зерно сейчас, чтобы собрать урожай через месяцы).
Нравственность + Видение = Отбор
Человек собран из животного и двух приобретений:
Человек = Животное + Нравственность + Видение
Нравственность — это оператор отбора. Внутренний голос «так нельзя», работающий, даже когда снаружи никто не накажет. Кант назвал это категорическим императивом: поступок имеет моральную ценность, когда совершён из долга, по принципу, который годится как всеобщий закон, — против склонности, против выгоды. Это оператор в чистом виде: фильтр, отсекающий негодное по критерию, принадлежащему самому человеку.
Видение — это фитнес-функция. Образ цели, критерий того, что считать лучшим, к чему стремиться.
Фитнес-функция плюс оператор — это и есть полный отбор. Обе части, что у животного заданы извне (фитнес-функцию диктуют гены, оператором служит среда), у человека переехали внутрь: он сам задаёт себе образ цели и сам отбирает по нему.
Нравственность + Видение = Отбор, а значит:
Человек = Животное + Отбор
Животное несёт жизнь и подчиняется отбору среды. Человек сам стал отбором. Эволюция, четыре миллиарда лет шедшая снаружи и вслепую, на человеке замкнулась сама на себя: вид впервые получил собственный оператор и собственную цель. Раньше среда выбирала за организм — теперь организм выбирает за себя.
Эволюция создала Творца
У слова «отбор внутри вида» есть более точное имя.
Тот, кто сам задаёт фитнес-функцию и сам отбирает по ней, — творит. Он не оптимизируется к заданному извне критерию, он выбирает критерий. А выбор критерия, по которому строится результат, — это и есть акт творения.
И первое, что он творит, — себя. Животное исполняет фитнес-функцию, записанную в генах: выжить и размножиться. Человек может эту функцию переписать. Целибат, наука вместо детей, усыновление чужих, жизнь, отданная идее, — всё это поведение, прямо нарушающее геноцентрическую оптимизацию. С точки зрения генов — сбой. С точки зрения человека — выбор собственного образа вместо навязанного. Каждый такой случай — признак того, что оператор отбора переехал внутрь: иначе подобное поведение среда давно бы вычистила.
Человеческое = Творческое
Человек творит самого себя — выбирает, кем стать, по образу, который сам же и вообразил.
Свобода воли
Здесь неизбежно всплывает вопрос о свободе воли. Сапольски защищает жёсткий детерминизм: свободы воли нет, любое решение — итог предшествующих причин, от генов и гормонов до завтрака и до того, что было с твоей бабушкой. На уровне нейронов он прав, и внутренний отбор этого не отменяет: контур внутри головы подчиняется той же физике, что и всё остальное.
Его физика верна, но уровень для поиска свободы выбран неверно. Свобода воли — это свойство не материи, а конфигурации: положения оператора отбора относительно системы. Пока отбор снаружи, поведение выводится из среды — система объект. Когда оператор переезжает внутрь, контур замыкается сам на себя: система вычисляет критерий, по которому себя меняет, и действует ради цели, которой в среде нет. Поведение такой системы не предсказать, зная только среду, — нужна её внутренняя модель. Это и есть содержание слова «свобода»: не разрыв причинности, а перенос источника решения внутрь.
Это компатибилизм, и Сапольски его отвергает: раз внутренний контур тоже детерминирован, для него «свобода» — лишь переименование. Здесь мы расходимся не в физике, а в определении. Уровень, где источник решения переехал внутрь самореферентного контура, — ровно тот, на котором слово «свобода» осмысленно; редукция к нейронам теряет именно то свойство, ради которого слово и нужно. Так же «жизнь» не исчезает оттого, что клетка — это химия.
Этот разрыв — существо, которое само задаёт себе критерий, — увидели задолго до биологии. Экзистенциалисты описали человека как одновременно программу и программиста: животная часть исполняет, внутренний отбор переписывает. «Существование предшествует сущности» у Сартра — это и есть критерий, доопределяемый изнутри по ходу жизни; абсурд у Камю — промежуток, когда внешний критерий уже снят, а свой ещё не создан. У животного петля разорвана, программу медленно меняет среда; у человека она замкнулась внутри одного существа. Они поймали факт, но субстрата под ним не знали — теперь он есть: биология даёт петле носитель, а отбор, переехавший внутрь, — её механизм.
Смысл жизни
Животному фитнес-функцию приносят на блюдечке: гены задали цель, среда отбирает, вопрос о смысле жизни не стоит. Смысл жизни в том, чтобы жить и размножаться. Человеку смысл не приносит никто, и в этом и есть смысл. Раз отбор переехал внутрь, образ цели нам приходится создавать самим. Смысл жизни не находится готовым где-то снаружи — он создаётся, потому что мы Творцы, а не объекты, которым критерий выдают извне. В этом и состоит человеческое положение: цель не дана, цель надо создать.
Человек — это животное, у которого отбор занесён внутрь вида. Вопрос в том, на что мы будем себя отбирать, кем мы станем, как мы воспользуемся своей свободой. Скатимся ли мы в животное или сотворим себя и свой мир, со своими целями и правилами.
https://ttt.annkpx.ru/ — моя теория о Человеке, там вопрос антропогенеза и эволюции разобран более подробно. А так же есть разделы про психологию, отношения, секс, коммуникацию, нейробиологию, и всё это через математику и системное мышление.
https://t.me/ann_kpx — мой телеграм канал.