Формально — история про принтер, по сути — про то, как я за последний год начал браться за вещи, на которые ещё пару лет назад даже не посмотрел бы.
Чтобы дальнейшее читалось в правильном ключе, надо сразу обозначить, с какой я колокольни. В индустрии я лет пятнадцать с лишним, классический fullstack — повоевал и с фронтом, и с бэкендом. Поднимал серверы на Debian с нуля, в студенчестве из спортивного интереса пересобирал ядро, написал тонны всякого вспомогательного софта на разных языках, в какой-то период даже паял (плохо, на коленке, но всё-таки). Потом я постепенно вырос до тимлида, обзавёлся семьёй, и времени на возню с софтом и железом ради собственного удовольствия в какой-то момент перестало хватать категорически. Поковырять что-нибудь дома вечером уже несколько лет как стало редким праздником, на который сначала надо ещё уговорить выходные. Опыта-то, в общем, накоплено достаточно, чтобы не объяснять, чем отличается компилятор от линкера, — а вот свободного вечера, чтобы этот опыт тратить, давно нет. И тем удивительнее, что многолетние мои привычки расшатала именно скучная бытовая возня вокруг домашнего принтера за восемь тысяч рублей.
При всём этом разнообразии у меня всегда была одна большая слепая зона — компьютерное железо как таковое. Всё, что начинается ниже драйвера операционной системы, всегда было для меня чёрным ящиком, и я неосознанно обходил это стороной всю карьеру.
Покупка
Печатать мне нужно примерно никогда. Раз в полгода — справку, договор, ребёнкино домашнее задание. Поэтому когда старый принтер окончательно умер, я открыл маркетплейс, отсортировал по цене и ткнул в первое попавшееся. Brother DCP-T230, какие-то смешные деньги, СНПЧ, отзывы вроде нормальные. Заказал.
Через пару дней приходит коробка. Распаковываю, ставлю, всё хорошо, а потом — традиционный для нашего времени ритуал. «Скачайте драйвер для вашей операционной системы».
Для Linux — .deb и .rpm, для Windows — само собой инсталлятор, а в выпадающем списке операционок для DCP-T230 macOS просто отсутствует. Знакомая по другим вендорам история «есть только под Intel, под Apple Silicon ещё не успели обновить» тут, увы, тоже мимо: для macOS у Brother не лежит сборки вообще, ни для какой версии.
У меня M1. И вот стоит этот принтер на столе, мигает лампочкой, и я понимаю, что только что купил себе симпатичный пластиковый кирпич.
Тут на меня накатило одно очень знакомое, давно забытое чувство. Был такой период в жизни любого Linux-пользователя — где-то в нулевых и начале десятых, — когда перед покупкой чего бы то ни было ты в обязательном порядке сначала шёл на linux.org.ru и спрашивал в форуме: «братцы, кто-нибудь это юзал, оно вообще в принципе работает?». В ответ, как правило, прилетало что-нибудь вроде «забудь, у неё закрытые драйверы только под XP, в две тысячи каком-то году кто-то героически собрал на коленке обёртку, но она через раз валит ядро и греется так, что лампа мигает». Хорошие новости приходили редко. С таким уловом ты возвращался к витрине, где из всего ассортимента оставалось две с половиной разрешённых модели, и из них же и выбирал — обычно самую дорогую, потому что дешёвые редко удостаивались одобрения комьюнити.
Эта привычка у меня в какой-то момент благополучно атрофировалась — видимо, тогда, когда я пересел на Mac. На маке за тебя всё уже выбрала Apple: чего не поддержано, того в магазине, как правило, просто нет, а если есть — то с честным значком «MFi» или «Made for Mac» где-нибудь на коробке. И в момент покупки этого принтера во мне явно работала именно эта маковская расслабленность — ну, куплю, всё же будет нормально, я же не на Linux. А теперь стою я с этим принтером, и впервые за лет десять во мне просыпается то самое старое чувство — «эх, надо было сначала почитать на форуме».
То, что я бы сделал раньше
Раньше у меня было ровно три варианта.
Сдать — поехать обратно в пункт выдачи, заполнить заявление на возврат, снова выбирать, снова платить за доставку. Час времени плюс настроение.
Виртуалка с Linux — прокинуть в неё USB и печатать через
lpиз терминала чужой ОС. Технически рабочая схема, но я ей пользоваться не буду, а жена тем более.Docker с CUPS и мостик через сеть — чтобы macOS видел этот контейнер как сетевой принтер. Тут даже определение «велосипед» не подходит, это уже какая-то конструкция, которую неудобно показывать людям.
Ни один из вариантов меня не устраивал. Принтер за восемь тысяч рублей не должен требовать виртуалки, чтобы напечатать билет в кино.
И вот тут я подумал: подожди.
А давай, что ли, попробуем
У меня на работе есть корпоративная подписка на Claude. Я ей пользуюсь по работе каждый день — генерация кода, ревью, разбор странных багов. Но пока что только в рабочем контексте. А что если…
Сел вечером, налил чай, открыл Claude, кинул туда содержимое Brother-овского Linux-овского пакета. «Вот закрытые бинарники, которые превращают PDF в то, что понимает этот принтер. Я хочу то же самое, но на macOS, на Apple Silicon, без всяких прослоек. Думай.»
И понеслось.
Я не буду здесь грузить вас деталями реверс-инжиниринга. Скажу одно: оказалось, что внутри фирменного Linux-драйвера живёт довольно скромная логика. Принтер на самом деле умеет общаться по более-менее стандартному протоколу, и драйвер вокруг него — это, по сути, тонкая обёртка с парой Brother-овских причуд: тут кавычки убрать, там поле занулить, сюда вписать магическую константу, иначе обижается.
Чтобы убедиться, что мы понимаем эти причуды правильно, мы с Claude подняли Linux-овую виртуалку, в которой запускали оригинальный фирменный драйвер как чёрный ящик. Гоняли через него тестовые документы, забирали то, что он отправляет на USB, и сравнивали байт в байт с тем, что генерирует наш Python-код. Расхождения видишь — лезешь править, пока diff не схлопнется в ноль.
Несколько вечеров такого пинг-понга — и в какой-то момент я нажимаю «Печать» из Preview на тестовой фотографии, принтер пыхтит и выплёвывает её на лоток. Прямо с моего маковского ноутбука, через обычный USB-кабель, без виртуалок, эмуляторов и любых других прослоек посередине.
Дальше — сканер
Принтер был лёгкой целью. С тех пор как я понял, что это вообще возможно, мне захотелось ещё и сканер.
Со сканером сложнее по нескольким причинам, и я опять обещал не вдаваться в детали, поэтому скажу так: фирменная сканер-часть от Brother приходит в виде закрытых бинарных библиотек под Linux, плюс пачка обфусцированных конфигов, в которых зашифрованы (буквально, шифром) параметры каждой модели. То есть даже понять, что вообще умеет конкретно мой DCP-T230 — на каких разрешениях он сканирует, в каких цветовых режимах, какую максимальную область поддерживает — без расшифровки этих файлов нельзя.
Я несколько раз перезапускал диалог с Claude, прежде чем мы поняли, по какому принципу эти файлы закодированы. Это была самая «детективная» часть всей истории. Несколько подходов, несколько тупиков, и в какой-то момент в логе появляются человекочитаемые строки, и ты понимаешь — ага, вот оно.
Когда мы уже знали, что сказать сканеру, оставалось понять, как именно — в каком порядке, в какой кодировке, с какими разделителями.
И вот тут как раз пора вспомнить ту самую слепую зону, про которую я предупреждал в начале. С сетью я давно на «ты» — Wireshark, TCP-дампы, отладка веб-сокетов под нагрузкой, обычная инженерная рутина. А USB как протокол всю жизнь обходил стороной: дескрипторы, эндпоинты, bulk-трансферы, control-запросы с этими их bmRequestType — от каждого такого слова у меня в голове срабатывала мягкая внутренняя установка «давай-ка как-нибудь без меня». libusb я воспринимал как магическое заклинание из чужого ремесла: знал, что им пользуются те, кто разговаривает с железом напрямую, и так же ясно понимал, что в эту касту я не вхожу. Если по работе и всплывала задача что-то сделать на USB-уровне, я инстинктивно искал готовую обёртку повыше и старался внутрь не заглядывать.
И вот сижу я ночью, и в какой-то момент ловлю себя на том, что говорю Claude: «Слушай, у тебя есть прямой доступ к устройству, есть Python, есть libusb. Подбирай сам, твоя цель — получить из этой железки валидный JPEG». Произношу это таким будничным тоном, как будто всю жизнь только тем и занимался, что писал низкоуровневые драйверы. А по факту — я только что небрежно делегировал ровно ту область, которую обходил стороной все эти годы. И пошёл сделать себе ещё чаю.
Возвращаюсь через час. В комнате стоит мерный гул работающего сканера. Каретка ездит туда-сюда. На экране в логе — попытка номер сорок шесть, попытка номер сорок семь, попытка номер сорок восемь. Claude автономно подбирает параметры, отправляет, читает, что отвечает устройство, корректирует и пробует снова. Сканер физически реагирует на каждую попытку — крутит мотором, подсвечивает лампой, отдаёт пачку байт, которые потом валидируются как JPEG.
Через ещё минут двадцать в папке появляется файл OUTPUT.jpg. Открываю — это листок А4, который я для теста положил на стекло, чуть пересвеченный, но абсолютно читаемый.
Этот момент я, наверное, буду вспоминать ещё долго. Сама задача там была более-менее рутинная, цепляло другое — ощущение, что от меня в этой истории уже почти ничего не зависит. Claude гудит сканером в соседней комнате, я пью чай, и весь процесс происходит как-то отдельно от меня, на моём же столе.
После того, как у меня был рабочий, пусть и кривоватый, скрипт, попросить Claude причесать код и завернуть всё это в маленькую веб-страничку с кнопкой «Сканировать» — было делом десяти минут. Открываешь браузер, тыкаешь, видишь, как картинка проявляется построчно, в конце получаешь файл. Так теперь и сканирую.
Что я из этого вынес
До недавнего времени у меня в голове было довольно чёткое разграничение между «вещами, на которые имеет смысл потратить вечер» и «вещами, на которые нет». Реверс-инжиниринг закрытых драйверов от японского принтера за восемь тысяч рублей — это очевидно вторая категория. Слишком много возни ради слишком маленького приза.
Это разграничение поехало.
То, что раньше требовало месяца ковыряния с IDA Pro и стопкой документации, теперь делается за два-три вечера в формате диалога. Сам я сильно умнее за этот год не стал — просто рядом со мной появился напарник, который дизассемблирует и проверяет гипотезы быстрее, чем я успеваю налить себе чая, и при этом не устаёт. А ещё, что внезапно оказалось важным, у этого напарника есть руки: он сам ходит к железу, читает ответы и крутит параметры до тех пор, пока всё не сойдётся.
Я заметил, что начал по-другому относиться к решениям «а давай попробую вот эту штуку» и к проблемам, которые раньше у меня в голове уходили в одну из двух привычных категорий — «жить с этим, пока работает» или «выкинуть и забыть». Сейчас всё чаще к ним добавляется третья: «ну ладно, давай хотя бы посмотрим, что там внутри».
Никаких больших выводов из всего этого делать не собираюсь — что эта домашняя возня значит для индустрии, рынка труда, джунов и для нас всех, я честно не знаю. Знаю только, что вместо очередной поездки в пункт выдачи у меня получилась пара хороших вечеров, работающий дома принтер с самописным сканером и небольшой репозиторий, который я теперь могу выложить, чтобы он кому-нибудь пригодился. Похоже, именно из таких бытовых сдвигов и складывается основной жанр того, что нас ждёт в ближайшие годы: дешёвые железки без официальной поддержки потихоньку перестают быть смертным приговором, а задачи, которые ещё недавно не стоили вечера, начинают его стоить — просто потому, что сам вечер теперь стоит меньше.
А по факту дома у меня теперь печатает прямо с маковского ноутбука самая дешёвая с маркетплейса МФУ-шка и сканирует через самописную веб-страничку на 8080-м порту. Сын недавно сам распечатал с неё школьный реферат — причём не подходя к ноутбуку, прямо со своего самсунга. Это случайный бонус: одна галочка «Printer Sharing» в настройках macOS — и принтер автоматически появляется в локалке через Bonjour, после чего его подхватывает любой свежий Android, iPhone и вообще всё, что умеет AirPrint. Получается, драйвер я писал под одну машину, а пользуется им теперь весь дом, включая гостей, — и никто из них даже не задумывается, что у этой штуки внутри.
Если код кому-то интересен, он — на гитхабе, но в чём его ценность в мире, где такой проект можно сделать за вечер?