Промокшие кеды с нашивками «JD» торопливо хлюпали по лужам и обдумывали свой первый день в корпорации «Святые Технологии». Работа мечты и бесконечных возможностей! Небоскребы из стекла и металла, огромные пространства, в кабинетах которых творят будущее легенды отрасли. 

Дойдя до двери с надписью: «Малый Ад. Архив», они остановились в нерешительности: всё складывалось слишком удачно. Сосед по кабинету пробил им проходку на ежегодный прокрастинейт-шабаш, куда официально новичков не пускают.

Дождь усиливался. Преодолев страх, кеды осторожно пнули дверь, и зашли внутрь. Они спустились по темному коридору и вошли в комнату, где царил приятный полумрак. 

В углу на полках было свалено старое «железо», отчеты, провода и прочий хлам. Рядом с погасшим терминалом пульта шептались вязанный платок и очки в роговой оправе. На потолке мерно гудели лампы дневного света.

Очки водили дужками по выцветшей перфокарте, силясь вспомнить, что это такое. Рядом с платком лежали спицы, клубок оптоволокна и недовязанные лучезапястные ортезы.

 Эйфория пропала. Кеды уныло оглядели помещение и нарочито бодро сказали, чтобы их заметили: «Как шабаш, олды?».

Платок, взглянув на чужаков, отвернулся, взял спицы и стал вязать.

Очки блеснули стеклами, смяли перфокарту и со злостью прозвенели: «Заблудился, новичок? Вали на свою работу мечты! Джунам тут не место!» 

У кедов от неожиданности онемели подошвы, но тут из темноты вынырнул знакомый черт с лоснящейся от пота шкуркой. 

«Не тушуйся. Это лучшие работники 1984 года. Здесь их «почётная ссылка перед увольнением»,  ― хихикнул он, бросил кедам «каплю» с логотипом корпорации, и быстро скрылся во мраке.

Вязаный платок недобро взглянул на гостей, которые неожиданно обрели новый статус, отобрал шнурки и бросил в железный шкаф, где в кучу была свалена верхняя одежда приглашенных. После чего кивнул на темный коридор, откуда доносился грохот и пахло горелой изоляцией.

Кеды спустились еще ниже и остановились перед входом в пещеру, где стоял старый равнодушный демон со встроенным считывателем. Он взглянул на «каплю», и  неторопливо посторонился. 

В проеме застыли два ангела из отдела духовной цензуры. Третий находился чуть поодаль, поглядывал в зал и что-то отмечал в наладоннике, который стал бы украшением любой коллекции.

Два шага вперед, и кеды оглушил несмолкающий рев инструментов, топот сотен ног, копыт и лап. То и дело под свод пещеры взвивалась лихая нечисть. На холодном каменном полу дрыгались мохнатые черти с серьгами в ушах и плясали молодые ведьмочки с густо нанесенной боевой раскраской. Старшие демоны стояли в сторонке, флегматично курили уголь, и притаптывали лапами, пытаясь найти в какофонии зачатки ритма.

То здесь, то там вспыхивали и гасли маленькие огоньки светодиодов. На полу валялись кучки пепла, который сыпался с выгоревших за год сотрудников корпорации. На стенах дымили смрадные беспроводные факелы, делая и без того раскаленную атмосферу пещеры невыносимой.

На подиуме стоял огромный трон, на котором восседал евангелист компании Белф Егорыч. Ветераны «Святых Технологий» за глаза называли его Бельфегором. На сцене чуть ниже гремела корпоративная группа In Frames.

Это было не музыкой, а сбоем системы. Под ударными стонала деревянная сцена, бас пытался вызвать землетрясение, извлекая инфразвук, а гитара, казалось, хотела расщепить всё на молекулы. Микрофон выл на высоких частотах, как чайник, который забыли на газовой плите. 

Кеды посмотрели налево: мелкий бес в кепке «JuDev» спал в нише, прислонившись ухом к порталу. Мощность колонки его не смущала: он то и дело улыбался обворожительным оскалом во сне, и похоже, слышал стоны своих будущих подчиненных.

Над всем этим смрадом, жаром и пыльным угаром сидел евангелист и улыбался. Он лениво потягивал за нити и провода, на которые были посажены бас, гитара, барабаны и микрофон, управляя их громкостью и настроением. 

Над троном висели серверные зуммеры. Когда Егорыч дергал за нить, зуммеры начинали ласково перезваниваться. Кеды умилялись и не догадывались, что за этой нежностью кроются бессонные ночи админов.

Вскоре они почувствовали себя здесь своими и лихо отплясывали в первых рядах. Кеды потерялись во времени: казалось, оно перестало существовать.

Наконец терпение одного из ангелов лопнуло, и он опустил главный рубильник: свет погас, пропал весь звук. Остались только барабаны, нити которых порвались от напряжения. Скоро они заметили полное отсутствие света и музыки, и заткнулись. 

Отдел духовной цензуры в полном составе сгреб ударные и отправил на проверку соответствия корпоративным стандартам звукоизвлечения.

По пещере пронесся неодобряющий гул, но Бельф Егорыч поднял руку, давая понять, что шабаш закончен. Удрученные маленькие ведьмочки, с растекшейся от слез по лицу краской, уходили, ведомые под руку шатающимися чертями. Вслед за ними неторопливо покинули место старшие демоны.

Евангелист, насвистывая, сматывал нити и распутывал узелки. На сцене старый черт и бас убеждали микрофон пойти замолвить словечко за барабаны, но тот, уже неспособный связать ни слова, только гудел и свистел. 

Кеды поднялись по коридору, забрали свои шнурки и вышли на улицу. Небоскреб корпорации наблюдал сверху бесконечным числом хаотично мигающих глаз-окон, за которыми кто-то уже сидел и правил код.

«JD» обернулись на дверь архива. Грязные танцы в пещере, какофония In Frames, спящий у колонки JuDev в кепке, и даже пенсы — платок и очки — всё это было жизнью, а настоящий малый ад находился в стеклянном великане позади.

Работа мечты теперь казалась клеткой, которую раз в год открывают для шабаша, чтобы дать рабам «Святых Технологий» почувствовать себя свободными.

Кеды завязали потуже шнурки и скрылись в переулках, оставляя на асфальте мокрые отпечатки подошв.