Этой поэме 1700 лет. И она фактически непереводима ни на один существующий язык мира. А все потому что она может генерировать стихотворения сама на древнекитайском, будучи прочитанной в особом порядке.
Это история удивительного произведения древнекитайской литературы “Сюаньцзи Ту”, в котором прослеживаются принципы работы компьютера.
Смута и “Несравненная героиня”
Итак, наступила “Эпоха 16 варварских царств”, которую запомнили как китайские Темные века. Люди позажиточнее жили в укрепленных усадьбах, потому что туда-сюда то и дело сновали гунны, потрясавшие тамгами древние монголы-сяньби и прочие неукротимые сыны степей. Кто был ничем мог стать всем и наоборот: дети генералов и князей часто заканчивали буквально в канаве. Короче, время неспокойное, а то и просто страшное.
Тяжелая китайская кавалерия эпохи 16 варварских царств.
И вот в этот турбулентный период в Китае формируется уникальный жанр палиндромический поэзии — это когда стихотворение можно читать задом наперед, а смысл его не поменяется, как в фетовском “А роза упала на лапу Азора” или алхимическом “Сатор арепо тенет опера ротас”.
Магический квадрат Sator устроен по похожему принципу.
Мы, правда, почти не знаем поэтов, служивших палиндромической музе. Видимо, они писали что-то неброское и малозначительное, дабы просто праздно пощекотать извилины себе и читателям — например, есть некое круговое стихотворение “Пань чжун ши”, подлинный автор которого даже неизвестен.
Из “значительных” до нас дошел только один, а вернее одна поэтесса из этого жанра, по имени Су Хуэй, которую считают одной из “несравненных героинь” в истории Поднебесной. И ее перу — а точнее шелковой нити — принадлежит шедевр, над которым переводчики-китаисты безутешно ломают голову не один десяток лет.
Она соткала цветными нитями “Сюаньцзи Ту”, что означает “Парча вращающейся шкатулки” (другой вариант “Карта вращающейся сферы”), поэму, состоящую из 814 китайских иероглифов, разбитых на квадратную сетку 29x29. Выглядит она вот так:
Казалось бы, люди могут переводить клинопись и линейное письмо Б, употреблявшееся в древнем Кноссе, а тут всего лишь поэма на довольно хорошо изученном языке — в чем же тогда фатальная загвоздка?
Проблема в том, что работа мадам Хуэй свободно читается по горизонтали, вертикали, диагонали и еще в обе стороны. При этом смысл не только не теряется, но поэма начинается продуцировать новые мини-поэмы в зависимости от порядка чтения, которые концептуально укладываются в главный посыл написанного. Спойлер: там все про любовь. И на это стоит посмотреть более пристально!
Домотканый ИИ
Откуда вообще появилась мысль, что “Парча вращающейся шкатулки” работает как компьютер? Это не сенсационализм, все дело в ее магической структуре.
Формальная структура поэмы задает дискретное пространство состояний: есть сетка 29×29. И есть правила перехода — то есть куда читателю двигаться после каждого семизнакового отрезка. Они дают, своего рода, конечный автомат со множеством путей чтения. То есть это набор четко определенных входов (позиция + направление) и детерминированных переходов к следующему символу, что напоминает немного механику вычислительных автоматов
Далее, читатель может удариться в комбинаторику и перебор путей — этот механизм работает как выполнение алгоритма, когда из одной эмбедированной сетки, по строго определенным правилам, можно сгенерировать новые варианты стихов, число которых может достигать нескольких тысяч (!) Это сродни тому, как алгоритм по фиксированным правилам производит разные выходы при различных траекториях и параметрах.
Если взять шаг “прочитать 7 символов” за атомарную операцию, то выбор направления в пересечении меридианов поэмы эквивалентен условному переходу, по аналогии с операцией “if/else”. Этот переход меняет последующую цепочку символов, привнося логику ветвления совсем как в программировании.
Более того, госпожа Хуэй позаботилась о том, чтобы задать локальные правила чтения поэмы, использовав для этого 5 нитей разных цветов, что фактически совпадает с алгоритмической техникой цветового кодирования! Поэтесса предусмотрительно оставила нам своего рода нить Ариадны, причем целых пять, которые играют роль разметки маршрутов чтения.
Тщетная попытка перевести лингвистическо-структурное содержание на английский.
Надо отметить, что древнекитайский — язык коварный. Как и в современном варианте, каждый древний иероглиф может превращаться в разные части речи, а иногда и менять смысл в зависимости от контекста. И порядок прочтения напрямую влияет на значение отдельного слова, к примеру:
Одна из строк поэмы читается как “В доме больше нет хозяина…”
В прочтении наоборот получится “Ты больше не имеешь дома.”
Если первый вариант просто меланхолическая констатация о скоротечности любви, то второй по смыслу превращается уже в прямую нападку и выражение гнева.
Таким образом, учитывая все возможные варианты прочтений — а сюда еще и добавляется многозначность древнекитайской письменности — можно получить около 7 940 мини-поэм, которые “генерируются” сами собой из основной, а каждый условный “шаг” к следующему иероглифу комбинаторно увеличивает число возможных прочтений.
Еще интересно то, что текст как бы скреплен центральным символом 心, что означает “сердце”. И в духе гениальной поэмы, данный символ также имеет несколько значений. В одних стихах от него исходят гнев, горечь и примирение с судьбой героини. В других, в него приходит состояние буддистского просветления. Ее внешние стихи, обрамляющие края — это Великий предел Тайцзи, а стихи заключенные внутрь означают макрокосм, вращающийся вокруг Полярной звезды. (“Сюаньцзи” означает нечто вроде “Карта небесной сферы”).
Древнекитайский астрономический прибор Сюаньцзи, в честь которого названа поэма.
О чем была эта поэма?
Как и сказано в спойлере, поэме дала жизнь несчастная любовь. Госпожа Су Хуэй была прекрасной и образованной девушкой, настолько утонченной, что ее называли “Жо Лань” или “Подобная орхидее”.
В 16 лет она была выдана замуж за ученого и военачальника Доу Тао, что можно перевести как “Господин Доу, Бурные волны”. В какой-то момент муж Су Хуэй взял в дом молодую любовницу или вернее наложницу Чжао Янтай (буквально “Женщина-праздник”), что было и будет приемлемой практикой в феодальном Китае еще на протяжении столетий.
Госпожа Хуэй была убита горем и когда ее муж получил приказ о передислокации в новое место Сянъян для повышения по карьерной лестнице, она наотрез отказался ехать с ним. Оставшись дома одна, она запечатлела горечь от предательства в поэме, вышитой шелковыми нитями, добавив к ней записку “Лишь мой возлюбленный поймет сказанное здесь”.
Доу Тао сначала просто любовался узорчатой вышивкой, но постепенно начал открывать ее подлинный смысл и однажды провел три дня подряд, читая бесконечные стихотворения. Он была настолько поражен исповедью женской души, что отослал Женщину-праздник Янтай и примирился с Су Хуэй, встретив ее и сына, и проводив их до места своей службы — этот жест означал официальное восстановление супружеских отношений. И в книге “Цзинь Шу” говорится, что они больше не покидали друг друга.
Такова история поражающей воображение поэмы. Написанная почти две тысячи лет назад, она по-прежнему остается загадкой, хотя большинство ее стихов расшифровано. Догадывалась ли госпожа Хуэй, что заложит принципы алгоритмических процессов в строки о своих душевных терзаниях?