Создание культурного разнообразия в галактике
Зачем колонизировать Луну, Марс, Венеру, Ганимед и Титан, а также пояс астероидов, а затем Альфа Центавра и другие звёздные системы за его пределами?
Среди распространённых ответов на этот вопрос — выживание, ресурсы и крутость. Колонизация других планет и далёких миров обеспечила бы выживание человечества даже в случае катастрофы на Земле (включая неизбежный конец Солнечной системы через несколько миллиардов лет). Это позволило бы нам использовать огромные запасы полезных ископаемых и энергетических ресурсов других небесных тел. И это было бы суперкруто — способ реализовать великое предназначение человечества.
Проблема всех этих преимуществ в том, что их эффективность не гарантирована. Создать самодостаточные колонии, способные «перезапустить» земную цивилизацию в случае катастрофы, будет непросто, и они будут даже более уязвимы перед угрозой исчезновения, чем сама Земля, по крайней мере, в течение долгого времени. К тому же, что бы ни уничтожило человечество на Земле (безумный ИИ? смертельный патоген? гамма-всплеск?), это может добраться и до колоний. Добыча ресурсов из космоса будет нелепо дорогой и, возможно, никогда не станет экономически выгодной по сравнению с добычей богатств Земли и их многократной переработкой. Что касается крутости — тут уж кому как. Многие люди уже считают, что нам следует направлять усилия на решение местных проблем, а не создавать новые где-то там, наверху. Даже тех, кого достаточно сильно манит зов звёзд и кто представляет себя переселяющимся в славные колонии, может постичь разочарование, когда жизнь окажется действительно тяжёлой и полной лишений, не говоря уже о том, что большей части населения Земли будет на них наплевать. Это уже не будет выглядеть как исполнение великого предназначения.
Однако! Есть одно преимущество колонизации космоса, которое практически гарантированно реализуется — при условии, что мы действительно колонизируем звёзды и останемся в меру человечными. Оно гарантировано законами физики, которые устанавливают жёсткие ограничения на связь на огромных расстояниях. Тем не менее, почему-то об этом мало говорят, и, возможно, не все считают это преимуществом. Речь идёт о следующем: расцвете человеческой цивилизации в созвездие разнородных культур, каждая из которых откроет для себя свой собственный образ жизни, превратившись во столько же различных цивилизаций, сколько существует пригодных для жизни миров.
Я задумался об этом после прочтения недавнего эссе Робина Хансона «Остерегайтесь культурного дрейфа: размышления об ошибке монокультуры современности». Это отличное эссе, в котором выдвигается аргумент, знакомый читателям этого блога: оптимизация под то, что кажется «лучшим» решением во всех отношениях, может быть пагубной, и единственное средство исправить это — культурное разнообразие.
Например, теперь, когда у нас есть мгновенная связь по всему миру, культуры становятся всё более и более похожими, особенно среди богатых и образованных людей. Мировые элиты говорят на меньшем количестве языков, чем раньше; они одеваются одинаково; они принимают одни и те же ценности; даже места, где они останавливаются, переезжая из города в город, выглядят одинаково. Низшие классы по-прежнему сильно различаются в разных странах, но с каждым годом всё меньше.
Такое сокращение культурного разнообразия может в некоторых отношениях казаться положительным явлением; например, если большинство образованных людей владеют английским, это облегчает координацию. Однако оно подвергает человечество опасности, которую Хансон называет «культурным дрейфом». Часто — а может, всегда? — культуры со временем меняются так, что это наносит ущерб их собственному выживанию. Когда дрейфующая культура невелика, она просто теряет актуальность или исчезает, уступая место другой культуре с лучшими ценностями. Это естественный отбор — та же сила, которая заставляет биологические организмы эволюционировать (генетический дрейф делает отдельных особей и виды менее приспособленными, но их заменяют те, кому посчастливилось получить полезные мутации) или компании внедрять инновации (старые компании с плохими корпоративными нормами проигрывают новым стартапам с продуктивной культурой).
Но когда культура велика и могущественна, как сегодняшняя глобальная цивилизация, селективного давления больше нет. И поэтому происходит дрейф до тех пор, пока культура не станет по-настоящему плохой — по крайней мере, с точки зрения самосохранения, а может быть, и во всех остальных отношениях. Хансон приводит пример низкой рождаемости, которая, безусловно, распространяется по всей современной глобальной цивилизации и в долгосрочной перспективе угрожает ей.
Вы, возможно, не согласитесь с тем, что низкая рождаемость — это плохо, но позвольте мне ещё раз подчеркнуть: здесь мы рассматриваем ценности как «хорошие» или «плохие» в первую очередь с точки зрения того, насколько они способствуют самосохранению культуры. Низкая рождаемость как культурная идея по своей сути саморазрушительна, поскольку со временем культуры, придерживающиеся её, станут меньше и менее влиятельными, в то время как культуры с высокой рождаемостью (например, некоторые религиозные меньшинства) будут расти.
Есть и другие причины считать, что сокращение населения — это плохо, но я не хочу делать это основной темой данной статьи. Лишь упомяну, что Робин Хансон предполагает: «без огромных прорывов в области искусственного интеллекта темпы инноваций будут падать даже быстрее, чем численность населения, что приведёт к многовековой паузе в инновациях, а затем к менее либеральному управлению и, возможно, даже к возвращению рабства».
Хансон пессимистично настроен в отношении того, что существует простое решение «ошибки монокультуры современности», но он кратко упоминает следующее:
В конечном итоге, когда наши потомки расселятся по звёздам, значительные задержки в коммуникации приведут к культурной фрагментации и, следовательно, к усилению отбора.
Эта идея, похоже, остаётся крайне недоизученной. Хансон лишь вскользь упоминает её; на странице Википедии, посвящённой колонизации космоса, где подробно обсуждаются вопросы выживания, ресурсов и т. д., тема культурного разнообразия даже не затрагивается. Я попытался найти научные статьи и почти ничего не нашёл, за исключением статьи японского астрофизика под названием «Нарушаем ли мы покой Вселенной? Разнообразие в космосе как гротескная надежда для человечества», которая, на мой взгляд, оказалась довольно низкого качества. (В частности, обвинение в «гротескности» кажется совершенно необоснованным.)
Даже поджанр научной фантастики «космическая опера» редко глубоко затрагивает тему культурного разнообразия в масштабах нескольких звёздных систем. Конечно, каждая планета в «Звёздных войнах», «Дюне», «Звёздном пути» или «Основании» имеет свою культуру, но различия обычно носят поверхностный характер. Вероятно, это связано с тем, что в целях развития сюжета всегда используются вымышленные устройства, позволяющие мгновенно общаться и путешествовать между звёздными системами. Трудно написать увлекательную историю, действие которой происходит по всей галактике, когда на каждое сообщение приходится ждать ответа от 10 до 100 лет.
Роман Урсулы К. Ле Гуин «Изгнанные» — пример научно-фантастической истории, которая серьёзно, хотя и косвенно, затрагивает проблему сложности коммуникации между звёздными системами. Действие происходит на одной планете и её спутнике, но там есть посол с Земли, который упоминает, что путешествия между мирами, хотя и возможны, но медленны и сложны. В более поздних романах из той же вселенной, которые я ещё не читал, фигурирует мгновенная связь с помощью вымышленного «ансибла», который в конечном итоге будет разработан.
Если только какое-нибудь непредвиденное и экзотическое открытие в физике не позволит нам создать устройство, способное преодолеть скорость света и сделать всю мою статью бессмысленной, задержки в передаче сообщений всегда будут оставаться проблемой для цивилизации, осваивающей космос. Между Луной и Землёй передача сообщения на среднее расстояние 384 400 км занимает 1,28 секунды. Это кажется достаточно небольшим временем для того, чтобы связь была практически беспрепятственной, если мы готовы принять задержку в 2–3 секунды при видеозвонках; поэтому Луна, вероятно, останется частью земной монокультуры.
Однако в случае с Марсом задержка составляет от 5 до 20 минут, в зависимости от относительного положения наших планет. Умножьте это на два для обмена сообщениями туда и обратно — и это явно означает отсутствие звонков или любого вида синхронного обмена информацией. Кроме того, путешествие между этими двумя мирами, вероятно, займёт недели или месяцы.
Это, по-видимому, в значительной степени напоминает ситуацию в мире примерно в период с 1850 по 1920 год — до появления коммерческих авиаперевозок, но уже после внедрения телеграфной связи на большие расстояния. В то время благодаря трансатлантическому телеграфному кабелю можно было относительно быстро передавать сообщения между Европой и Америкой, а благодаря океанским лайнерам — добираться от одного континента до другого за несколько недель. Таким образом, Европа и Америка были далеко не изолированы, но я бы сказал, что они были изолированы как раз настолько, чтобы их культуры расходились. США и Канада, как мне кажется, стали меньше походить на Великобританию и Францию в 1920 году, чем в 1850-м. То же самое можно сказать о республиках Латинской Америки по сравнению с Португалией и Испанией.
Если уйти дальше в Солнечную систему, задержки увеличиваются, хотя и не более чем на порядок или два. С Титаном, главным спутником Сатурна, связь занимала бы в среднем 1,5 часа, а путешествие — около 10 месяцев в лучшем случае. Так что если бы вся Солнечная система была колонизирована, мы всё равно увидели бы уникальную цивилизацию Солнечной системы, но с множеством локальных «стран», имеющих свои обычаи, диалекты, политические системы и искусство, точно так же, как это есть у нас на Земле сегодня. Она была бы защищена от превращения в монокультуру, но и чрезвычайно разнообразной её тоже не назовёшь.
Однако если мы когда-нибудь доберёмся до других звёздных систем, нам придётся перейти на совершенно иной режим. Ближайшая звезда, Альфа Центавра, находится на расстоянии 4,3 световых лет, а это означает задержку связи в 4,3 года в каждую сторону. В таких условиях сложно провести видеозвонок. Время путешествия, между тем, сильно зависело бы от типа космического корабля, но в лучшем случае заняло бы значительную часть обычной человеческой жизни, а в худшем — значительную часть жизни всего человеческого рода. При скорости космического челнока «Дискавери» это заняло бы 148 000 лет. С помощью гипотетических конструкций солнечных парусов мы, возможно, смогли бы достичь 1/5 скорости света и сократить время путешествия до 22 лет. И это для ближайшей звезды; до всего остального в галактике путь занял бы ещё больше времени.
Идеальной исторической аналогии для этого не существует, но, возможно, путешественники, совершавшие дальние переезды в средневековье и античности, могут служить, пусть и не самым совершенным, примером. Путешествие Марко Поло из Венеции в Китай и обратно заняло 24 года — с 1271 по 1295 год. (Справедливости ради стоит отметить, что само путешествие занимало всего по паре лет в каждую сторону; 17 из этих лет он провёл в Китае, выполняя дипломатические поручения императора Хубилая. Но, возможно, это риск профессии — никогда не знаешь, понравишься ли ты императору на другом конце света настолько, что он не позволит тебе уехать.) Раньше между Древним Римом и Китаем эпохи династии Хань существовали косвенные связи — информация могла передаваться между ними, но крайне медленно. Едва ли стоит упоминать, что Европа и Восточная Азия в течение всего этого времени были чрезвычайно разными в культурном отношении.
Более точную аналогию с колонизацией отдельных участков пригодной для жизни земли, изолированных обширными пустынями, можно найти в Тихом океане, где полинезийские народы в течение 2000 лет постепенно заселили все территории от Тонги до Новой Зеландии, Гавайев и острова Пасхи. Похоже, что многие из них после первоначального заселения жили относительно изолированно. По-моему, я помню из книги Джареда Даймонда об острове Пасхи, что королевство Рапа-Нуи на протяжении веков было практически отрезано от остальных полинезийцев. Это, безусловно, помогло им развить уникальную культуру, способную воздвигать впечатляющие статуи и, возможно, даже разработать письменность, хотя их изоляция и небольшие размеры в конечном итоге привели к краху и завоеванию европейскими исследователями.
Но забудьте об этом: лучшая аналогия и самый яркий пример культурного разнообразия, возникшего в результате изоляции, случились ещё раньше — когда люди пересекли Берингов пролив и заселили американский континент. На протяжении тысячелетий между тем, что мы называем Старым и Новым Светом, практически не было контактов, что позволило им радикально разойтись.
В Гренландии и на Ньюфаундленде проживали викинги, в Арктике — инуиты, а, по некоторым предположениям — вы заметили ту пунктирную линию рядом с островом Пасхи на карте распространения австронезийцев? — в Южной Америке — полинезийцы.
Встреча двух миров во время «колумбова обмена» — в качестве яркого примера можно привести испанцев и ацтеков — является наиболее близким аналогом встречи двух инопланетных цивилизаций. Конечно, это были не инопланетяне, а просто люди, у которых было достаточно времени, чтобы придумать совершенно разные способы построения общества.
Это, безусловно, произошло бы, если бы мы основали новую цивилизацию где-то, откуда можно было бы отправлять или получать новости только с задержкой в 10 или 100 лет. Даже если бы обе стороны изо всех сил старались сохранить одинаковые культурные нормы, контактов просто не хватило бы, чтобы противостоять хаотичному развитию культурного расхождения. И тогда путешественник, перешедший из одного мира в другой, обнаружил бы по прибытии, что местная культура стала для него совершенно чуждой. Возможно, даже на уровне фундаментальных ценностей; возможно, даже самым ужасающим образом.
Является ли культурное разнообразие само по себе благом? Было ли благом то, что Европа и Китай разошлись, что полинезийские острова разошлись, что Америки развивались в изоляции от Афро-Евразии?
Несложно понять аргументы против: достаточно вспомнить о человеческих жертвоприношениях в обществе ацтеков. Всякий раз, когда в социальных сетях поднимается тема испанского завоевания Мексики, появляются комментаторы, утверждающие, что европейцы поступили правильно, положив конец таким варварским обычаям. Завоевание сделало Мексику более похожей на Испанию, сократив разнообразие, но с точки зрения Испании XVI века и тех комментаторов это было хорошо, потому что плохие ценности (культ Кетцалькоатля, человеческие жертвоприношения) были заменены хорошими (христианство, инквизиция).
Если мы согласны с этой точкой зрения, то присущий колонизации космоса эффект диверсификации можно рассматривать как нечто плохое. Достаточно плохо, что наши потомки здесь, на Земле, через 1000 лет будут иметь ужасающие (по крайней мере, для нас) ценности; нет нужды распространяться по звёздам и тем самым гарантировать, что некоторые из их родственников где-то в галактике будут считать изнасилование, каннибализм или геноцид чем-то классным. Что, если жители далёкой космической колонии решат, что Адольф Гитлер был величайшим человеком, когда-либо жившим на Земле, и генетически модифицируют себя, чтобы все выглядели как он? Это могло бы стать аргументом против колонизации звёзд.
Но я не согласен с этой точкой зрения. Во-первых, я подозреваю, что та плохая слава, которую приписывают ацтекам, в основном незаслуженна. У них действительно были культурные обычаи, которые я бы не одобрил, но в целом они были похожи на нас: порядочные люди, старавшиеся вести себя по-человечески, занимавшиеся философией, создававшие искусство. Во-вторых, не ясно, была ли ранняя Испания лучше их. В конце концов, она завоёвывала, подчиняла и порабощала цивилизации, которые могла бы просто оставить в покое. И у неё была Инквизиция.
В более общем плане очень трудно быть уверенным, что наши ценности действительно лучшие. На них всегда влияет окружающая нас культура, а окружающая нас культура всегда подвержена дрейфу. Культурное разнообразие служит страховкой от этого: другое общество где-то у далёкой звезды может открыть лучшие ценности и поделиться ими с нами, спасая нас от дрейфа.
Это тоже не теория. Это происходит сегодня на Земле. Рассмотрим результаты колонизации Америки европейцами: хотя она и уничтожила значительную часть культурного разнообразия, истребив ацтеков и другие уже существовавшие коренные общества, она затем значительно увеличила разнообразие внутри западной цивилизации, позволив Канаде, Мексике, Бразилии и т. д. развиться в культурные альтернативы Европе. Одно из этих мест, Соединённые Штаты, стало глобальной сверхдержавой, потеснив Великобританию, Францию и Германию. Очевидно, что это успешная культура по любым разумным меркам.
Сегодня некоторые считают США маяком инноваций на фоне Европы, которая, похоже, больше заинтересована во введении новых правил, чем в создании чего-то нового. В прошлом США помогли победить ужасный культурный дрейф Европы, который принял форму нацизма. Таким образом, колонизируя Америку — место, которое неизбежно отличалось бы культурно от Старого Света из-за длительных задержек в коммуникации, когда самыми быстрыми системами передачи сообщений были парусники, — Европа застраховала себя от будущих культурных проблем, хотя европейцы порой и могут ужасаться некоторым аспектам американской культуры!
Нам следует поступить так же. Конечно, если, исследуя космос, мы найдём планеты, населённые инопланетными цивилизациями, давайте оставим их в покое и займёмся осторожной торговлей. Давайте не повторять ошибку уничтожения культурного разнообразия коренной Америки. Но всё, что не заселено, будет нашей законной добычей. Это не гротеск; это означает, что мы и наши потомки сможем сделать Вселенную богаче, интереснее и красивее. Это означает, что появится больше возможностей для развития новых историй. Это означает больше шансов на выживание благодаря борьбе с дрейфом. И это означает исполнение великого предназначения человечества — стать многообразным, глубоко культурно разнообразным и удивительно сложным.
