Каждый день появляются уже привычные новости о том, что очередной любимый сервис блокируют или собираются заблокировать. Тем временем для большинства россиян приложение на три буквы становится таким же обыденным явлением, как и сами блокировки.

Хоть и может показаться, что кто-то сверху просто решил поиздеваться над населением, на самом деле это не так. Нам неожиданно хотят помочь. Ну, не совсем нам с вами, а отечественному бизнесу. Зарубежный рынок специально ограничивают, чтобы люди в отсутствие альтернативы переходили на решения российских компаний. Так государство стимулирует развитие отечественного IT-рынка и одновременно решает свои стратегические задачи в области контроля информации, независимости от зарубежной инфраструктуры и защиты данных российских пользователей.

В целом логика понятна. В отсутствие альтернатив россияне действительно начинают пользоваться локальными сервисами. Что уж говорить, я и сам нет-нет да и начинаю смотреть Rutube, а также расширил каналы коммуникации своего бизнеса через MAX. Это действительно увеличивает аудиторию сервисов, а вместе с ней и доходы компаний. Но правильный ли это путь? К чему он может привести? И возможно ли вообще российским компаниям победить зарубежные решения в честной рыночной конкуренции, одновременно выполнив стратегические задачи государства и не превратив жизнь пользователей в бесконечный квест с ограничениями?

Сегодня я попробую ответить на эти вопросы и начну с истории противостояния поисковых гигантов — Яндекса и Google, как яркого примера честной рыночной конкуренции и победы «наших».

Глава 1. Как Яндекс Карты победили Google Maps без помощи государства

Противостояние гигантов началось в далёком 2008 году, после массового появления смартфонов. Именно в этот момент нишевый продукт «карты» внезапно стал стратегически важным для обеих корпораций. В те годы Google оценивался более чем в 150 миллиардов долларов, тогда как стоимость Яндекса была в десятки раз меньше. IPO компании ещё не произошло, но оценки экспертов колебались в районе 3–5 миллиардов долларов. Пропасть между компаниями была колоссальной: у Google был практически весь мир, а у Яндекса — только СНГ.

Яндекс Карты работали только на рынке РФ и создавались с учетом региональных особенностей. Например, Google Maps изначально строились с расчетом на постоянный доступ к мощным серверам компании, которые выполняют все сложные вычисления, поиск и маршрутизацию. В офлайн-режиме приложение Google фактически использовало скачанный участок карты как резервный кэш: можно было построить только один базовый автомобильный маршрут без полноценной пешеходной навигации, расписания транспорта и выбора полос движения.

В российских реалиях с огромными расстояниями и регулярными обрывами связи на трассах проблема доступа к серверам была крайне заметна, поэтому архитектура сервиса Яндекс позволяла загружать в память телефона не просто картинку карты, а полноценную векторную базу данных вместе с дорожным графом. Благодаря этому встроенный маршрутизатор мог самостоятельно строить сложные маршруты и искать адреса даже без подключения к интернету.

В целом Google развивал свои сервисы по принципу глобального охвата. Компания собирала данные для всей планеты, и Россия для неё оставалась лишь одной из сотен локаций, а не ключевым рынком. Стратегия Google строилась вокруг зрелых рынков вроде США и Европы, а на развивающихся территориях ставка делалась скорее на быстрое масштабирование базового функционала. Поэтому движок карт Google был заточен под максимальную универсальность с упором на Tier-1 страны.

Яндекс, напротив, направил практически все свои инженерные ресурсы на глубокую локализацию. Компания сфокусировалась на проблемах, которые универсальный алгоритм Google просто не мог качественно переварить: запутанные развязки, сложные дворовые проезды, хаотичная инфраструктура и уникальная российская система адресации с дробями, корпусами и литерами.

Но не одной локализацией Яндекс сделал лучший сервис. Наши слоняры победили ещё и процессами.

Проект Google Map Maker, который позволял пользователям самостоятельно редактировать карты, в итоге был закрыт из-за массового цифрового вандализма и спама. Работая в масштабах всей планеты, Google банально не смог обеспечить качественную ручную модерацию. Самый известный инцидент, окончательно переполнивший чашу терпения компании, произошёл в 2015 году, когда пользователи нарисовали на карте логотип Android, справляющий нужду на логотип Apple, и эта «достопримечательность» каким-то образом прошла модерацию.

Яндекс подошёл к задаче иначе и выстроил многоуровневую систему проверки. Главным секретом успеха стали «народные модераторы» — активные пользователи, которым доверяли следить за порядком только на хорошо знакомой им территории: своём районе или городе. Любая правка сначала проверялась локальным модератором и только потом уходила к штатным картографам компании. В результате местное комьюнити банально не пропускало вандализм и мусор.

Из-за жёсткой ориентации на локальный рынок у Яндекса лучше работали и другие функции — например, пробки и социальные элементы навигации. Для российских водителей стало частью культуры использования отмечать ДПС, аварии, ремонты, камеры и перекрытия прямо во время поездки.

Глава 2. Они первые начали

Технологическое превосходство Яндекса вполне могло быть уничтожено агрессивными практиками монополизации дистрибуции. В начале 2010-х Google начал активно использовать своё доминирующее положение владельца Android, принуждая производителей смартфонов вроде Fly, Explay и Prestigio устанавливать экосистему сервисов Google по умолчанию. Контракты содержали жёсткие ограничения, запрещающие предустановку сервисов конкурентов, включая поиск и карты Яндекса, под угрозой отключения производителей от Google Play.

Реакция Яндекса была строго в рамках открытой рыночной экономики. В феврале 2015 года компания подала жалобу в Федеральную антимонопольную службу РФ. И здесь есть очень важный момент: Яндекс не требовал блокировки Google, не просил запрета иностранных технологий и не лоббировал эксклюзивные преференции. Компания требовала только одного — восстановления честной конкурентной среды.

После двух лет судебных разбирательств Google признал нарушения, выплатил штраф в размере 438 миллионов рублей и согласился внедрить «окно выбора» поисковой системы для российских Android-устройств.

И произошло самое интересное.

Как только пользователям дали возможность свободного выбора без давления со стороны производителей устройств, доля Яндекса начала расти. К концу 2023 года доля Яндекса на российском поисковом рынке достигла почти 64%. Более того, представители компании заявили, что в 2023 году поисковик впервые превысил долю в 50% даже на iPhone, где Google глубоко интегрирован в систему по умолчанию. То есть пользователи сознательно меняли настройки устройств ради более удобного продукта. К 2026 году доля Яндекса на российском поисковом рынке превысила уже 73%.

И вот здесь мы подходим к главному выводу всей этой истории.

Открытый рынок, защищённый от нечестной конкуренции, действительно позволяет локальной компании побеждать глобального гиганта. Яндексу не понадобилось блокировать Google, запрещать Android или лишать пользователей альтернатив. Компания выиграла за счёт продукта, скорости развития, локальной экспертизы и постоянной конкуренции.

А что в итоге?

В итоге выиграли вообще все. Пользователи получили лучшие сервисы, компании стали сильнее, а рынок продолжал развиваться. И, казалось бы, так могло продолжаться дальше, но после 2022 года технологическая конкуренция окончательно перестала быть просто борьбой корпораций и превратилась в часть большой геополитики.

Глава 3. Новая эпоха

Все началось в 2016 году с блокировки безобидного Linkedin. Это был первый случай с которого началось становление суверенного интернета.

И здесь важно сказать честно: западные платформы тоже начали использовать своё доминирующее положение уже не как бизнес-инструмент, а как политический механизм.

Массовые блокировки российских YouTube-каналов стали одним из самых заметных примеров. Под ограничения попадали государственные СМИ, блогеры, журналисты, образовательные проекты и целые медиасетки. Причём зачастую без прозрачной процедуры и понятного механизма апелляции.

Одним из самых громких скандалов стала временная корректировка политики модерации Meta (запрещённая в РФ организация), когда компания фактически допустила часть агрессивных политических высказываний в адрес россиян и российских военных, объясняя это «контекстом происходящих событий». На этом фоне многие российские пользователи начали массово жаловаться на блокировки аккаунтов, удаление контента и ощущение откровенно выборочной модерации.

Для огромного количества людей это стало переломным моментом. Внезапно выяснилось, что глобальные цифровые платформы — это больше не нейтральная инфраструктура «для всех», а полноценные политические игроки, которые в критический момент могут менять правила прямо по ходу игры.

И вот здесь у российского государства появилась уже абсолютно рациональная мотивация: снизить зависимость от зарубежной инфраструктуры, создать собственные каналы распространения контента и вернуть контроль над цифровым пространством.

Глава 4. Хотели как лучше, а получилось как всегда

Проблема лишь в том, что между «цифровым суверенитетом» и «закрытым рынком» очень тонкая грань.

Наше правительство, пытаясь помочь российским сервисам с помощью блокировок, вызвало небывалый кризис доверия, а кроме того, сделало рынку только хуже.

Почему так произошло и кто виноват?

А виноват, как ни странно, KPI. Забавно, да? Как это работает: государство издает прекрасный указ — создать цифровой суверенитет. И этот указ падает в задачи ответственным людям в виде четких KPI — повысить число пользователей российских сервисов, быстро.

И тут начинается классическая история про злого джинна, который исполняет желание слишком буквально. 

Зачем заморачиваться и давать российскому бизнесу вырасти честно и стать реально лучше зарубежных решений — это долго и сложно, придется фондовый рынок поднимать, субсидировать точечно, развивать технологическую среду, создавать институты. Куда проще заблокировать всё нахрен и отчитаться о выполнении плана.

Вот так мы и лишились любимых сервисов...

Глава 5. К чему это приведет?

Если Яндекс в своё время был вынужден годами конкурировать с Google качеством продукта, то многие платформы получили аудиторию практически в подарок. Пользователей начали буквально выдавливать с зарубежных сервисов, одновременно пытаясь пересадить их на локальные аналоги.

Казалось бы — идеальные условия для роста. Но выяснилась неприятная вещь: отсутствие конкуренции убивает качество продукта.

Например, VK Видео получило огромный приток аудитории, колоссальные бюджеты и возможность агрессивно скупать крупнейших блогеров эксклюзивными контрактами. Но наличие денег и даже наличие контента автоматически не создаёт хороший продукт.

Главная проблема оказалась не в блогерах, а в пользовательском опыте. Слабые рекомендации, спорный UX, менее стабильный плеер, ощущение сырости и отсутствие ощущения «живой» платформы — всё это пользователи прекрасно чувствуют.

MAX — отличный пример. Идея национального мессенджера сама по себе абсолютно логична. Более того, это даже огромная возможность для российского IT-рынка, потому что Telegram далеко не идеален. У него слабая работа с бизнес-инструментами, хаос в чатах, перегруженный интерфейс и ограниченные возможности для бизнеса. Сделайте просто более качественный сервис, и люди сами туда придут.

И здесь особенно интересно посмотреть на ещё один неожиданный эффект ограничений — возвращение пиратства.

Парадоксально, но именно честная рыночная конкуренция в своё время практически победила пиратские сервисы. Молодое поколение уже даже не помнит времена, когда фильмы скачивали через торренты, игры крякали вручную, а музыку искали на сомнительных сайтах с баннерами «увеличь чего-нибудь без регистрации».

Почему пиратство начало умирать?

Spotify, Netflix, Steam, YouTube Premium, Apple Music — все они победили пиратство не блокировками, а пользовательским опытом. Рынок сам победил пиратство через качество продукта. И это, кстати, один из самых мощных примеров силы конкуренции вообще.

Но после новой волны ограничений всё начало стремительно откатываться назад. Когда сервисы уходят с рынка, каталоги режутся, подписки перестают работать, а пользователю снова начинают усложнять жизнь, рынок автоматически пытается найти обходной путь.

И внезапно пиратские сервисы снова начинают расти. Не потому, что люди внезапно полюбили пиратство. А потому, что пользователю снова стало неудобно.

Это вообще одна из главных ошибок любого административного регулирования цифровой среды: люди почти всегда выбирают не «идеологически правильный» сервис, а самый удобный.

Именно поэтому Яндекс когда-то победил Google в навигации. Именно поэтому Spotify в своё время победил торренты. Именно поэтому Telegram вырос, несмотря на попытки блокировок.

С введением новых запретов на показ «нескрепных» тем (например, пропаганды нестандартной любви), из любимых сериалов начали вырезать куски: так, из «Игры престолов» вырезали значительную часть контента, и всё это только в легальных сервисах, пираты же показывают что хотят и процветают.

Ограничения приведут только к одному — деградации качества продуктов и, что самое главное и опасное — к полной потере конкурентоспособности с зарубежным рынком!

Уже несколько лет идет гонка ИИ, и наше правительство начинает готовить законопроекты, ограничивающие зарубежные модели, вместо того, чтобы создать рынок, в котором возможно развитие такого ИИ, который бы мог составить конкуренцию, пусть и на локальном рынке.

Сильные технологические компании рождаются не в условиях отсутствия конкуренции, а в условиях постоянной борьбы за пользователя.

Когда у компании есть только два пути — стать лучше или умереть — обычно и появляются технологии мирового уровня.

Я очень надеюсь, что российский рынок всё-таки пойдёт именно по этому пути. Потому что Яндекс когда-то уже доказал: локальная компания способна победить глобального гиганта без блокировок, запретов и принудительных пересадок пользователей.

А значит — может и снова.

Спасибо за внимание. Я недавно снова начал активно вести свой блог и рассказываю там о том, как строю бизнес в России, моя компания прямо сейчас разрабатывает отечественные модели и в своем блоге я делюсь этим процессом.