Почему программистов? Ну, в 2017 году в Рапид-Сити команда из Санкт-Петербурга в седьмой раз выиграла студенческий чемпионат мира по программированию ACM ICPC. Кроме них, никто 7 раз не выигрывал.
Но чтобы обучить таких программистов, сначала надо было примерно полвека чинить часы и шлифовать линзы. Ещё надо пережить блокаду, эвакуацию в Сибирь и момент, когда вуз чуть не закрылся совсем. В 1956 году там строили свой собственный компьютер для обсчёта оптических схем. Если что, это очень рано для собственных вузовских компьютеров, и никакой устоявшейся технологии даже близко не было.
Вуз родился под конкретную задачу: заменить немецкую оптику своей. Потом полвека кормился советским оборонным заказом. А когда в 1991 году заказчика не стало вместе со страной, можно было пойти и тихо умереть. Но они достали 15 компьютеров, сделали кафедру и очень быстро начали собирать кубки мира.
«Варить оптическое стекло мы не умели»
Посмотрим на Россию 1899 года глазами военного инженера. Армии нужны прицелы, дальномеры, бинокли, перископы, флоту — оптика для наводки орудий, и всё это покупается за границей, чаще всего у немецкого Цейса.
Своей оптической промышленности нет. Оптические приборы «некому и не из чего было создавать: не умели варить оптическое стекло и изготавливать из него детали, рассчитывать оптические схемы и конструировать военные приборы. Нужно было заново создавать оптическую промышленность и обеспечить её квалифицированными кадрами».
С хронометрами та же проблема. Наша металлургия слабая, конкуренция с импортом убийственная, и вся отечественная часовая отрасль выдавала в основном настенные ходики — больше 200 тысяч штук в год примитивных механизмов, а сложное покупали за рубежом.
С последним мириться было нельзя. Нужны были свои мастера, чтобы они запустили производства. 12 августа 1899 года учебное отделение Департамента торговли и мануфактур подаёт докладную записку, а 28 февраля 1900 года Государственный совет Российской империи выносит решение, его утверждает Николай II, и в марте 1900 года оно вступает в силу.
Поначалу университет был скромным: механико-оптическое и часовое отделение в составе Ремесленного училища цесаревича Николая. Даже не самостоятельное заведение, а отделение при ремесленном училище. Руководить им поручили директору училища В. М. Арбузову.
Первый выпуск мастеров состоялся в 1905 году. Когда началась война, подъехала и первая практическая польза — в мастерских отделения «были экстренно изготовлены для флота дальномеры Белля» — приборы, которые «ранее покупались за границей».
Вуз всегда оставался прикладным
В 1920-м основные классы превращают в техникум точной механики и оптики. С 1925-го готовят уже инженеров. А в феврале 1931-го проходит первый в России выпуск приборостроителей: 60 человек.
Позже появляется ЛИТМО — Ленинградский институт точной механики и оптики. Встречаются даты 1930 и 1933 — в 1930 году техникум превратили в Учебный комбинат, и ЛИТМО существовал как институт внутри него; а в декабре 1933 года ЛИТМО выделили из комбината в самостоятельное заведение.
Получается конструкция: рядом оптический институт с фундаментальными и прикладными исследованиями. Рядом — оптико-механический завод с прекрасным названием «ГОМЗ имени ОГПУ», который производит всё нужное (с 1962 года он станет легендарным ЛОМО). А ЛИТМО поставляет в эту систему кадры. И подчиняется он не Наркомпросу, а Всесоюзному объединению оптико-механической промышленности. То есть он прямо с самого начала строго отраслевой, строго под одну задачу. Интересно, что именно по этой же причине через 60 лет как раз отрасль его чуть не похоронит за ненадобностью.
В 1937 году в ЛИТМО открывают одну из первых в СССР лабораторий счётно-решающих приборов. Машины пока механические, для баллистики и оптических расчётов. Примерно оттуда и началась история вычислительной техники в университете.
Блокада
23 июня 1941 года, на следующий день после начала войны, в ЛИТМО прошёл митинг. После него 194 студента и 79 сотрудников подали заявления с просьбой отправить их на фронт. В итоге на фронт ушли 189 студентов и 85 сотрудников, ещё около 450 человек вступили в народное ополчение.
Вуз не закрылся. 1 сентября 1941 года, когда кольцо блокады вокруг Ленинграда уже замкнулось, институт начал учебный год. На первый курс приняли 314 человек на три факультета.
И в этом же институте, где, по воспоминаниям из музейного архива, «опухшие от голода профессора, преподаватели читали нам лекции… падали в голодные обмороки», в первую блокадную зиму профессор С. Т. Цуккерман разработал зенитный оптический прицел «ЗП-1». В учебных мастерских развернули военно-ремонтную базу — филиал артиллерийской базы № 75, чинили оптику фронта: бинокли, стереотрубы, перископы, прицелы.
Весной 1942-го институт начали эвакуировать. 14 марта первая группа, около 60 человек, выехала поездом с Финляндского вокзала по Дороге жизни. Маршрут получился через всю страну: Ленинград — Минеральные Воды — Черепаново — обратно в Ленинград. В сибирском Черепаново Новосибирской области ЛИТМО остановился на базе уже эвакуированного туда техникума и снова наладил учёбу. Дипломы в эвакуации принимала комиссия под председательством академика В. П. Линника — в Казани, в марте 1944 года. Реэвакуация прошла осенью того же года, со 2 октября 1944-го занятия снова шли в Ленинграде.
В рассказах о блокадных вузах часто всплывает: «в институте от голода погибло больше ста человек», и это вешают на ИТМО. Но если разбираться точнее, это потери Ленинградского института холодильной промышленности, ЛИХП, отдельного вуза, который влился в ИТМО гораздо позже. Холодильщики спасали город продовольственными технологиями — удалось вернуть со дна из потопленного конвоя сотни тонн муки, остановить её прокисание и использовать для хлеба. Рядом другая лаборатория научилась выращивать дрожжи на опилках и сульфитных щелоках (отходах бумажного производства). Позже они же делали соевое молоко и витаминные концентраты.
Собственные потери ЛИТМО: «Из 180 студентов, ушедших на фронт из ЛИТМО только в 1941 году, погибли 28». Имена выбиты на мемориальной доске в здании на Саблинской улице, дом 14.
В апреле 1946 года по инициативе президента Академии наук СССР академика С. И. Вавилова в ЛИТМО создают инженерно-физический факультет.
До 80-х
После войны начался быстрый прогресс — оптика, точные приборы, лазеры, оборонные заказы. И именно в эти годы внутри оптического института происходит то, чего по логике происходить не должно: ЛИТМО строит собственный компьютер.
С 1956 по 1958 год на кафедре счётно-решающих приборов создавалась ЭВМ «ЛИТМО-1». Нужна она была, чтобы считать оптические системы: расчёт линз вручную съедал месяцы. По формулировке самого вуза, работы начались в 1956 году, «когда ЭВМ, такие как «Урал», ещё только проектировались». Вузовская машина собственной разработки в те годы — это очень рано.
Требования несколько раз меняются по ходу проекта. Одна страница музея: 2 тысячи электронных ламп, 100 операций в секунду, руководил работами заведующий кафедрой Изенбек. Другая страница того же музея: 800 ламп, запуск 1 июня 1960 года, главные конструкторы Галкин и Жданов.
В итоге, вероятно, ЛИТМО-1 собрали где-то на рубеже шестидесятых, часть документации с точными датами утеряна.
Параллельно вуз входит в лазерную тему. В 1963 году тут открывают кафедру квантовой радиоэлектроники, которая первой в стране начала готовить специалистов по лазерной технике. К середине шестидесятых появляется и первая в вузах СССР лаборатория лазерных технологий.
Команда звёздная. Ю. Н. Денисюк — автор метода объёмной голографии. Профессор М. М. Русинов создаёт широкоугольную аэрофотосъёмочную оптику серии «Руссар», за которую получит Ленинскую премию. В 1980 году ЛИТМО награждают орденом Трудового Красного Знамени «за заслуги в подготовке высококвалифицированных кадров… и развитии научных исследований».
Естественно, часть работы шла под грифом секретности. Документальных подтверждений секретному статусу вуза в целом нет, но следы закрытости видны: отдельные кафедры носили номера вместо названий, 11 и 76, в шестидесятые названия радиотехнических специальностей вслух не произносили, а выпускников распределяли на закрытые предприятия. Вуз варился в оборонном заказе, и это его кормило.
В 1991 году у ЛИТМО исчезла страна, для защиты которой он был построен
А вместе со страной пропал оборонный заказ, на котором держался оптико-механический вуз.
Профессор Анатолий Шалыто, один из тех, кто вытаскивал вуз в IT, вспоминает: ИТМО знали как «оборонный вуз с сильным преподаванием оптики», и в городе про него говорили — «малозначительный оборонный вуз».
На фоне соседей, огромного университета и Политеха, он был середняком с узкой специализацией. То есть просто набрать студентов с улицы не мог.
И вот как раз в этот момент и формируется текущая специализация вуза. В 1991 году Владимир Васильев и преподаватель Владимир Парфёнов основывают кафедру компьютерных технологий. Шалыто формулирует без обиняков: кафедру создали «наперекор всем — и внутри ИТМО, и снаружи в городе». На старте было 15 персональных компьютеров с монохромными мониторами, подарок спонсоров из ФРГ. Денег не было ни на что: по воспоминаниям Шалыто, в середине 1990-х вузу не хватало средств даже на то, чтобы нормально готовить и возить олимпиадные команды на соревнования.
11 февраля 1992 года ЛИТМО переименовали в Санкт-Петербургский институт точной механики и оптики, в 1994 году он получил статус университета. Отраслевой институт был не нужен, стал университетом.
Летом 1994 года в государственной программе «Университеты России» начались работы по построению научно-образовательной сети RUNNet, и ИТМО выступил инициатором и основным разработчиком этой сети. В том же году в вузе создали петербургский узел сети, научным руководителем проекта стал Владимир Васильев. К концу 1994 года в сети работало шесть узлов с международным каналом в 64 килобита в секунду, а оборудование передали почти сотне вузов страны.
Вуз, который семьдесят лет шлифовал линзы для армии, начал строить инфраструктуру российского интернета. Точнее, аналога ARPANET.
В 2000 году коллектив вуза получил за RUNNet премию Правительства РФ в области образования.
Это работа ректора Владимира Николаевича Васильева. Он же развернул кафедру компьютерных технологий в крупнейший в вузе факультет. В 1999 году команда ИТМО заняла III место на чемпионате мира по программированию — первую медаль мирового финала. В этот момент вуз внезапно начали замечать в городе.
Хроника триумфов
Дальше выпускники ИТМО стали буквально избивать всех на соревнованиях.
Считаем медали. Команды ИТМО выигрывали мировой финал ACM ICPC в 2004, 2008, 2009, 2012, 2013, 2015 и 2017 годах. ICPC — это турнир, куда съезжаются сильнейшие технические университеты планеты, и «часовщики» стали лучшими. Самый яркий эпизод этой эпохи — финал 2015 года в Марракеше. Командам дали 13 задач. ИТМО решил все 13: «Впервые в истории ICPC команда мирового финала сумела решить все задачи!» В 2017 году, когда ИТМО взял седьмое золото, для победы хватило 10 решённых задач из 12.
Тренер команды — Андрей Станкевич. Сам он был призёром чемпионатов мира как студент в 2000 и 2001 годах, а потом стал готовить команды и довёл до золота все семь. То есть это точно не везение и не пара самородков, а поставленная на поток система подготовки.
Самый известный воспитанник ИТМО — Геннадий Короткевич, широко известный многим как tourist. Он решал задачи просто как терминатор. К моменту поступления в ИТМО в 2012 году у него уже было шесть золотых медалей международной олимпиады по информатике IOI, с 2007 по 2012 год — рекорд по числу золота. В составе ИТМО он стал двукратным чемпионом ICPC.
Дальше ИТМО запустил с Яндексом совместную магистратуру по высоконагруженным системам — самую востребованную программу вуза, почти 14 человек на место. Магистратура про промышленную разработку, а не про олимпиады. Но логика одна: компании поняли, что в ИТМО умеют делать сильных инженеров, и пришли забирать их прямо со студенческой скамьи.
После 2000-х
В 2009 году ИТМО присваивают статус национального исследовательского университета. В 2013 году вуз входит в Проект 5-100 — программу вывода российских университетов в мировые топы. ИТМО работает с фотоникой и оптоинформатикой: фемтосекундные лазеры, терагерцовое излучение, квантовые коммуникации. В 2016 году учёные ИТМО вместе с казанским КНИТУ-КАИ запустили пилотный сегмент первой в России многоузловой квантовой сети — линию длиной 2,5 километра. Тут, кстати, и появляются на сцене банки, которым интересны не только сами студенты как кадры, но и отраслевые эксперты и вклад в науку. Кому-то — быстрые прикладные применения для своих инвестактивов (например, крупных производств), кому-то, как нам, — фундаментальные исследования, которые меняют отрасль через 10—12 лет.
Вуз открыл химический центр SCAMT, собрал десяток исследовательских групп — от химии и материаловедения до пищевых технологий и микробиологии. Под Петербургом, в городе-спутнике Южный, построили второй кампус ИТМО — ITMO HighPark на 41 гектаре. Появился слоган «IT's MOre than a University».
В рейтинге QS вуз шёл вверх до 2022 года и взял позицию 359 — лучший результат в истории. Дальше пошёл откат: 542-е место в 2023-м, 595-е в 2024-м, группа 711–720 в 2025 году. В рейтинге Times Higher Education к 2026 году ИТМО остался в группе 1001–1200. Причина уважительная — после февраля 2022 года российские вузы начали терять связь с европейскими и американскими. А другого рейтинга пока нет.
Точнее, вот уже есть, но только российский. С 2025 года «Приоритет-2030» перезапустили с прямым акцентом на технологическое лидерство: вузам важнее не статьи, а проекты, которые доходят от лаборатории до рынка. Оценивать рыночную состоятельность науки Минобрнауки позвало нас — Газпромбанк — как стратегического партнёра программы. Совместное заявление: «Газпромбанк, выступая стратегическим партнёром министерства, организует процесс анализа и технологической экспертизы наиболее перспективных и наукоёмких проектов ведущих университетов страны».
В ноябре 2024 года мы провели первую такую экспертизу — через неё прошли 111 университетов с 242 проектами. Для ИТМО это очень знакомо. Вуз, который всю жизнь жил прикладным результатом для конкретного заказчика, снова оказался в среде, где ценят работающую вещь. И у них есть что показать. Например, разработки по удешевлению МРТ. В 2024 году этот проект ИТМО вошёл в число отобранных в акселераторе Газпромбанка и Фонда «Сколково» по направлению «Наука».
Если вы учились на Кронверкском, 49, вы застали этот вуз на каком-то одном витке — оптическом, программистском или фотонном. Так вот, это был один и тот же вуз. ИТМО дважды за век начинали с нуля, фактически строя новый вуз на месте старого. Возможно, сейчас будет третий такой подход.
Этот пост — часть серии про университеты России. Мы в Газпромбанке видим свою роль в том, чтобы помогать науке и технологиям, для этого мы строим экосистему развития, в которой знания будут главным звеном новой экономики. Вот другие публикации этой серии: